Онлайн книга «Тайна Паганини»
|
— Подписать? Как можно подписать, не читая? — Только так и нужно! Ты ведь хочешь, чтобы люди плакали и смеялись от твоей игры? — Да, конечно. — Так подписывай! — И черный человек вложил перо в руку Никколо. — А где же чернила? — Молодой человек огляделся. — О, чернил полно! С этими словами черный человек схватил Никколо за руку, в другой его руке появился нож. Он полоснул Никколо по ладони, из разреза обильно потекла кровь. Черный человек обмакнул в эту кровь перо и вложил в руку Никколо: — Вот и чернила! Подписывай! Никколо послушно поднес перо к листу пергамента и размашисто написал свое имя: «Никколо Паганини». Никколо вздрогнул и очнулся. Он все еще сидел в опустевшей траттории. Посетители давно уже разошлись. Толстяк-хозяин все еще протирал столы, то и дело нетерпеливо косясь на засидевшегося гостя. Никколо потряс головой. Он смутно вспомнил, что недавно разговаривал с каким-то странным человеком… Черный камзол, черная треугольная шляпа, черная трость с серебряным набалдашником, большой черный пес… Где же этот человек? Кажется, он заставил Никколо подписать какой-то странный документ… Подписать кровью! Никколо взглянул на свою руку. На ладони был небольшой шрам. Шрам этот давно уже зажил… Странно, прежде никакого шрама у него не было! — Хозяин! — окликнул Никколо трактирщика. — А где тот господин в черном, с которым я разговаривал? — Какой еще господин? — недовольно переспросил трактирщик. — Все гости, кроме вас, давно разошлись. Да и вам пора бы и честь знать! Мне тоже нужно отдохнуть. — Как же? Пожилой господин в черном камзоле, с большой черной собакой! — С собакой?! — Трактирщик перекрестился. — Слава богу, никаких собак в моей траттории нет и не было! И вообще, траттория закрывается, синьор! — Да, сейчас… Никколо взглянул на стол. На столешнице темнела капля крови, и рядом с этой каплей лежал серебряный кулон с цепочкой… Никколо вспомнил, что выиграл этот кулон у старого цыгана. Он надел кулон на шею… И вдруг… Вдруг все вокруг него удивительным и волшебным образом переменилось. Звуки стали громче и отчетливее, краски — ярче и сочнее. Заурядная провинциальная траттория приобрела небывалую, удивительную красоту. Стены ее раздвинулись, низкий давящий потолок поднялся выше церковного свода… Но главное — траттория наполнилась странной, волнующей, небесной музыкой… Никколо показалось, что в тесном полутемном зале с низкими потолками запели сами звезды… Не сразу Никколо понял, что эта музыка звучит не снаружи, а изнутри, из его сердца. И что эту музыку слышит только он… Но он может сделать так, чтобы эта музыка, музыка звезд, музыка вечности, зазвучала для всех… Он схватил скрипку, с которой никогда не расставался, зажал ее подбородком и заиграл… Никогда еще он не играл так, как в этот вечер. Скрипка пела и плакала под его смычком, как живой, страдающий и радующийся человек. Паганини закончил пьесу, поднял смычок… И увидел, что старый трактирщик, ко всему привыкший, много повидавший на своем веку, рыдает от печали и счастья… Дверной колокольчик приветливо звякнул, и в цветочный магазин вошел мужчина. Продавщица взглянула на вошедшего. На первый взгляд он не представлял никакого интереса — невысокий, с зализанными, редеющими на висках волосами… разве что глаза необычные — серо-зеленые, с цветными пятнышками на радужке… |