Книга Тайна Паганини, страница 108 – Наталья Николаевна Александрова

Я назвала его пожилым, но это не совсем точно. Точнее было бы сказать, что это был человек без возраста.

Лицо его было мертвенно-бледным, и вообще, в нем было что-то от ожившего покойника. В руке у него была трость черного дерева с массивным серебряным набалдашником в виде собачьей головы с рубиновыми глазами.

Рядом с ним стоял большой угольно-черный пес.

Я уже говорила, что не очень хорошо знаю породы собак, но это определенно был доберман. Доберман этот был без поводка и без намордника, только на шее у него красовался кожаный ошейник, украшенный несколькими крупными красными камнями.

Что-то подсказало мне, что это не стекляшки, а настоящие, подлинные рубины.

Вы понимаете, что такой колоритный человек с такой собакой — не самое обычное явление в захудалом питерском дворе. Поэтому я невольно замедлила шаги.

А господин с собакой пошел мне навстречу и преградил мне дорогу.

Я попыталась его обойти, но доберман включился в эту странную игру и встал прямо передо мной, негромко зарычав.

— В чем дело? — проговорила я недовольно.

Честно говоря, мне стало страшновато. Если бы не кулон на шее — я бы до чертиков испугалась, но сейчас хотя бы смогла сохранить внешнее спокойствие и достоинство.

А человек в черном улыбнулся одними губами и проговорил странным неживым голосом:

— Здравствуйте, Светлана. Не бойтесь, Бафомет вас не тронет. Если, конечно, я ему не прикажу.

— Мы что, знакомы? — спросила я, по-прежнему стараясь не показать страх.

— Как сказать… по крайней мере, я о вас знаю довольно много. И о вас, и о вашем покойном деде…

— Вот как! — Я невольно скосила глаза на добермана. Его взгляд мне очень не понравился.

— Вообще-то, такие большие и опасные собаки должны быть в наморднике и на поводке!

— Не думаю, что Бафомету понравился бы поводок. И тем более намордник.

— Вот как! — повторила я. — Так что, вы знакомый моего покойного деда?

— Можно и так сказать, — ответил он уклончиво.

— И как же вас зовут?

— Меня зовут Маш… — Он закашлялся, не договорив. Когда приступ кашля прошел, произнес прежним неживым голосом: — Впрочем, это неважно.

— Что же тогда важно? И чего вы хотите от меня?

— Вот мы и дошли до важного! — Мужчина изобразил губами подобие улыбки. — У вас есть кое-что, что вам не принадлежит. И я хочу, чтобы вы отдали это мне.

— И что же это?

Конечно, я поняла, что он говорит о заветном кулоне, но не собиралась помогать этому ходячему мертвецу.

Пускай сам все произнесет.

— Вы знаете, о чем речь! — Он впервые повысил голос и пристукнул по асфальту тростью, чтобы придать своим словам больший вес.

— И все же о чем?

Мужчина покосился на своего пса.

Тот глухо зарычал, приоткрыл пасть, обнажив страшные желтоватые клыки.

Я невольно попятилась.

И тут у меня за спиной раздался громкий, властный голос:

— Тебе не позволено!

Мужчина в черном побледнел еще сильнее и попятился. Он разлепил узкие губы и прошипел:

— Я сам решаю, что позволено и что нет!

— Ложь! — прогремело за моей спиной.

Я обернулась.

В нескольких шагах позади меня стоял человек, чем-то похожий на хозяина Бафомета.

Такой же пожилой… точнее, так же, как тот, лишенный возраста. С такой же прямой, горделивой осанкой.

Только одет он был не в черный старомодный костюм, а в какую-то темно-красную накидку.