Книга Всматриваясь в пропасть, страница 80 – Евгения Михайлова

Она лениво соображала, как можно максимально приятно и удобно использовать это удачное совпадение – выходной день и летнее солнце, которое немного разогрело балкон, до него не дотягивается прохладный ветер. Как? Да очень просто: надеть купальник, темные очки, поставить на столик у балконного дивана напитки, орешки и просто валяться без единой мысли, без всяких воспоминаний и тревог. Тут тебе и витамин D, и обработка озоном истерзанных, залипших мозгов. Тут и самые полезные косметические процедуры для бледной, усталой, унылой кожи.

Она вернулась в комнату и даже стала собирать то, что требуется для балконного пикника. И вдруг резко взглянула в окно, солнце ее на мгновение ослепило и проникло прямо в сонный мозг: она забыла главное в своих эгоистических планах. В узком кругу родных Марине людей теперь есть ребенок. Маленький, чудесный мальчик Ваня, который никогда ничего не просит, каждой ерунде радуется. Он вынес столько горя и боли, сколько не каждое взрослое воображение способно представить. Да почти никакое не способно. Большинство людей не покидают в мыслях своего условного стойла, где всегда в меру тепло, относительно сытно и можно проживать свои дни в полном ладу с самими собой. Их инстинкт самосохранения не допускает ни наблюдений, ни догадок по поводу чужих страданий. Меньше знаешь, крепче спишь.

Так. План меняется. Надо звонить Ире – она наверняка едет или уже у Сикорских – и просится к ним. У них наверняка сегодня в планах вылазка на природу. И оживить не столько кожу, сколько утомленную, подавленную непогодой многих судеб душу.

Ира долго не брала трубку, а потом ответила: «Да, Марина», задыхаясь, как будто ее тормознули на пробежке.

— Ничего себе, – изумилась Марина. – Ты что, гимнастикой решила заняться или вообще бегаешь?

— Бегаю, – ответила Ира. – Из кухни в комнату и обратно. И уже бегала по магазинам. Нам с Валентиной надо срочно тащить Ванюшку на природу и погоду. Ему необходимо солнышко: он такой бледный и худенький. Я купила какие-то мячи, продавец посоветовал, и, знаешь, согласилась взять самокат. Я их ненавижу и боюсь, но другие же дети на них летают. И вопят от восторга. И еще всякую еду, клубнику схватила, она, конечно, дорогая и вообще не сладкая, но зато так пахнет… Так что, Мариночка…

— Так что, Ира, – прервала ее Марина, – я еду с вами. Где встретимся – у тебя или мне к Сикорским ехать?

— Ко мне, если можно, – обрадованно произнесла Ирина. – Я еще пиццу не допекла. И столько всего уложить, упаковать. Ты ж моя дорогая, я даже на такую помощь не рассчитывала. Ты не представляешь, что я сейчас делала… Стыдно сказать.

— Мне стыдно? Сию минуту говори.

— Я думала, куда мне спрятать вилку и нож… Не для еды. Для самообороны, если что…

Марина какое-то время молча размышляла. Потом решительно произнесла:

— Я хотела сказать, чтобы ты не маялась дурью, но передумала. Бери, раз такая идея влетела в голову. Прячь. Не потому, что может пригодиться, а для того, чтобы успокоиться. Ты дышишь, как загнанная лошадь, и мне теперь понятно, что дело не в беготне. Ты боишься.

— Ну, да… Немного.

— Много. Ира, все будет хорошо. Я позвоню Сереге, чтобы был на связи, заодно спрошу, как там Стелла. Она очень занята, между нами. Взяли ее Феликса, у них должна была быть очная ставка. Одни приключения. Ей точно не до нас.