Книга Неживой свидетель, страница 44 – Валерий Шарапов

В круговерти пролетел остаток понедельника. Обстановка кабинета настраивала на рабочий лад. В помещении ничего лишнего, только широкий стол у окна, массивный сейф, прижавшийся к стене, и полки с папками.

Пальцы ловко перебирали листы то с машинописным текстом, то испещренные разными почерками — убористыми, размашистыми, читаемыми и неразборчивыми. Отчеты патрульных, протоколы допросов, сводки по нераскрытым делам. Заниматься только одним преступлением — роскошь непозволительная, тем более что новые улики пока что «в процессе прибытия», как выражался генерал Жемчужный. Взгляд майора цепко выхватывал ключевые детали: «кража со взломом на Таганке», «подозрительная смерть в коммунальной квартире на Арбате», «пропажа ценностей из подсобки универмага». Каждое сообщение требовало отметки: выделить приоритетные, отправить на проверку, передать в другие отделы.

Крутились стрелки на циферблате, до окончания рабочего дня оставалось час двадцать. Бурцев отложил бумаги, потянулся к графину с водой и налил треть стакана. Глоток освежил, но не снял накопившуюся усталость. В прошлом месяце было закрыто дело о поножовщине в Черемушках, но в прокуратуру еще приходится готовить и отправлять всевозможные документы. Просто бесконечный поток! В отделе краж ведут расследование по серии ограблений ювелирных магазинов, у ребят ни одной серьезной зацепки. Время от времени обращаются с вопросами и гипотезами: знают ли в отделе убийств Гришку Лысого? Не всплывала ли такая-то золотая цепочка? Словом, обычное сотрудничество между командами.

Еще надо передать на склад улик коробку с вещдоками по одному из августовских дел. Майор открыл сейф, достал коробку. Осторожно, стараясь не повредить, развернул ткань: обломок латунного ключа, обрывок ткани с синей нитью, отпечаток подошвы на грязном, мятом, грубо вырванном тетрадном листе.

Бурцев поднес лупу к ключу, вглядываясь в зазубрины на рабочей части. Почти все предметы с места преступления нашли свое объяснение, какие-то пригодились, какие-то нет. У взятого с трупа ключа не было объяснения. «Что-то этот ключ отпирает, — мысленно повторял Олег Васильевич уже в сотый раз. Для чего-то убитый держал его во внутреннем кармане». И сразу возникали сомнения в том, что в деле о смерти гражданина Грязнова Н. Р., работавшего металлургом, поставлена точка. Нет, к раскрытому убийству еще придется вернуться, хотя убийца точно установлен и скоро пойдет под суд: виновным оказался шурин покойного, нанесший Грязнову два удара металлическим прутом по голове, будучи в состоянии алкогольного опьянения.

В полдень в дверь постучали. Без ожидания ответа зашел сержант Алексей Смирнов, молодой оперативник с рыжей шевелюрой и вечно горящими энтузиазмом глазами. Он не состоял в опергруппе Бурцева, но принес по запросу майора папку с данными по рейду на притон в Огородном проезде. Смирнов тут же исчез, оставив после себя запах крепкого грузинского чая. Зачем так круто заваривать? Грузинский чай сам по себе терпкий, Бурцев предпочитал ему краснодарский.

Он открыл папку со списком задержанных. Ага, вот этот фигурирует в деле о проникновении на склад швейной фабрики, в июле случилось. Тогда гражданин Буткевич уверял, что хотел попасть в пустующую женскую раздевалку, чтобы подложить любовную записочку в личные вещи девушки, от которой-де лишился сна и рассудка. Записку при Буткевиче обнаружили, судимостей и криминальных связей за ним не числилось, а коридор от проходной до склада действительно одним из ответвлений вел в женскую раздевалку. Факты вроде бы сходились с показаниями, поэтому незадачливого Ромео отпустили.