Книга Неживой свидетель, страница 39 – Валерий Шарапов

— Вы правы, Иван Семенович.

Жемчужный прищурился и вперился в майора. Не верилось ему, что упертого Бурцева так быстро уломать получилось. «Затевает что-то мошенник», — мысленно подумал генерал, но сделал вид, будто доволен решением подчиненного.

— Вот и молодец, вот и ладушки, — с деланой веселостью заговорил Жемчужный, открывая новое досье из стопки по левую руку. — Стало быть, приступим к новому делу. Кстати, тоже ограбление, причем на сей раз настоящее. С продовольственного склада вывезли все ящики консервов. Смертоубийств, к счастью, не произошло.

* * *

Служебный «ЗИМ» направлялся в сторону Хорошевского шоссе. Там находился мясокомбинат Московского областного мясомолтреста. Ограбленный склад размещался рядом, в Первом Хорошевском переулке — оттуда консервы и поступали на склад. Местность эту Бурцев хорошо представлял. Чего он не представлял — каким образом злоумышленникам удалось проникнуть на охраняемый объект.

Преступление было совершено вчера, двадцатого сентября. Как поведал генерал-лейтенант Жемчужный, сторож заявлял, будто его оглушили ударом сзади неизвестные, но отсутствие подробностей в его рассказе и отказ отвечать на простейшие вопросы заставляли предположить, что история с «душком». «Протухли консервы, если позволите так выразиться», — про себя сострил майор по пути до Хорошевского переулка.

Прибыв на место, Олег Васильевич первым делом осведомился, вызывали ли вчера скорую для пострадавшего. Присутствовавший на месте участковый сообщил, что сторож на самочувствие не жаловался и врача не просил. Сторож, Павел Павлович Субботин, сидел неподалеку и нервно крутил головой по сторонам. Он ожидал, что в понедельник склад вновь заработает, но внутри продолжали копошиться криминалисты. Самого Субботина домой не отпустили, повторно засыпав вопросами.

На вид ему было около шестидесяти пяти. Нескладный, сутулый мужчина с впалой, рахитичной грудью, тонкими руками и ногами и слегка округлым, обвислым животиком. Одежда на узких плечах болталась балахоном.

— Здравия желаю, гражданин Субботин! Майор уголовного розыска Бурцев, — представился по форме Олег Васильевич. — Правда ли, что вам не требуется медицинская помощь? Как-никак, вас побили.

— Ой, да пустяки! Так, по голове приложили легонько, вчера все прошло, — заулыбался он, растянув рот до ушей, отчего бегающие глазки его сузились в щелочки. — Мне бы домой, к жене. Расскажу ей, что склад сегодня не работает.

— Вот сейчас ответите на вопросы и пойдете домой, — заверил Бурцев.

Субботин покряхтел, приговаривая нечто невнятное, пока майор пристально изучал его. Похоже, старику все-таки крепко досталось, однако он храбрился, держался бодро, не сутулился. Лишь глазки не останавливались ни на секунду, как у человека, который боится, что его обман раскроется. Они то и дело посматривали куда-то вбок, будто там происходило нечто интересное. Есть такие люди, которые не любят поднимать суеты вокруг своей персоны, они даже на операционном столе утверждают, мол, ничего страшного не случилось. Однако что-то во внешности Субботина настораживало.

Бурцеву хотелось перехватить хитрый бегающий взгляд сторожа, и в какой-то момент это ему удалось. Нет, не хитринка сверкала в маленьких, прячущихся глазках. В них поблескивала злоба человека, который совершил нечто очень плохое и теперь прикидывается простачком, чтобы не вызывать подозрений. Не о своем здоровье печется Павел Павлович, он пытается скрыть что-то другое. Что именно?