Онлайн книга «Таежная банда»
|
Он не мог успокоиться. Не видать ему Москвы, все возвращается на круги своя. И какой только кретин придумал эту амнистию? Иуда Берия? Вот и правильно сделали, что арестовали этого матерого врага народа! Он жадно курил папиросы, сидя на траве, пытался что-то придумать. Дорога на станцию заказана, его личность известна — где-нибудь да поймают. В Маугли податься? Вроде поздно, вышел из того возраста… Выход оставался только один — идти сдаваться. Все объяснить стражам законности, может, поймут. Ведь он не забрал у Цыпленкова оружие. Не факт, что оценят, но кто знает. Подумаешь, ударил мента — так это с перепугу… Затягивать с этим делом не стоило. Время играло против него. Найти дорогу, добраться на попутке до райцентра, войти с поднятыми руками в райотдел… Вот только где тут ближайшая дорога? Он снова плутал по лесу. Время давно перевалило за три часа пополудни. Он не встречал никаких дорог, никаких населенных пунктов. Даже вернуться к «железке» не мог… где она? Словно леший закружил… Он брел куда глаза глядят, в голове воцарилась полная муть. Обходил низины, заросли крапивы, шиповника… Все-таки есть какое-то предопределение — несмотря на бурную энтропию во Вселенной. И понятие «мир тесен» не просто так придумали. Забрезжил просвет, Егор вышел на извилистую щебеночную дорогу, облегченно перевел дыхание. Полдела сделано. Густо росли осины — старые, ветвистые. Топорщился подлесок. В какую сторону идти? Дорога была пуста. Вроде послышались крики, стон. С ветерком принесло и пропало. Он встал, выставил ухо по ветру. Чей стон раздается? Снова что-то послышалось. Он завертел головой. Туда! Двинулся, ускоряя шаг. Дорога поворачивала, он тоже повернул, обогнул ветвистое дерево на самом краю обочины. Теперь он отчетливо слышал женский стон, перемежаемый со взрывами хохота. Сердце часто забилось. Да вашу мать! На обочине стояла серая подержанная «Победа» с открытыми дверьми. В канаве неподалеку от водительского места кто-то лежал. Грузный лысоватый мужчина лет пятидесяти, одет прилично. Егор склонился над ним. Крови вроде не было, но голову товарища явно использовали как боксерскую грушу. — Эй, товарищ… — Он потряс человека за плечо. Тот очнулся, попытался разлепить веки, что-то хрипло зашептал, пуская пену. Все в порядке, угроз для жизни не было, товарища просто хорошо избили. Неподалеку кто-то был, слышались пьяные голоса, кашляла и стонала женщина. Он пробился через кустарник, выскочил на поляну, где царила полная идиллия. Беззаботно пели птицы, желтели одуванчики в траве, неподалеку журчала вода — то ли крупный ручей, то ли мелкая речка. Да вашу же мать! Знакомые лица! Амнистированная публика, похоже, хорошо погуляла в деревне, хмель не выветрился — да еще и с собой взяли! Остановили машину, избили водителя, двух пассажирок затащили в лес. Чтобы уж разом все удовольствия! В траве лежали две женщины в изорванных платьях — одна постарше, другая совсем молоденькая. На них живого места не было! Не только насиловали всем кагалом, но еще и били! Видимо, сопротивлялись. Процесс завершился, несчастные с трудом приходили в себя, душераздирающе стонали. У женщины, что постарше, вместо лица был сплошной синяк, лицо распухло так, что с трудом открывались глаза. Вторую, возможно дочь, резали ножиком — не сильно, чтобы позабавиться: все лицо было исполосовано кровавыми царапинами. Зэки сидели в стороне — пьяные, но не такие, чтобы ничего не соображать, — допивали водку, что-то жевали, рассуждали, насколько все-таки хорошая штука — жизнь на воле! |