Онлайн книга «Таежная банда»
|
Он нечасто матерился — но сегодня был именно этот день. Все высказал — в адрес глухой Сибири и собственного недомыслия. Возвращаться? Две версты, а потом опять непонятно куда? Представил, как идет вторая дорога. Может, попробовать напрямую через лес? Видимо, был хорошего мнения о сибирских лесах. А какого еще? Здесь не тайга, просто лес, а тайга, если верить энциклопедиям, начинается за Енисеем. Он направился напрямую через лес, заприметив просвет между деревьями. Может, и правильно рассчитал, но пришлось потрудиться. Ямы, канавы, груды бурелома и валежника, подлые природные ловушки под ногами. Он очень быстро выдохся, сделал привал на пушистом травяном ковре в низинке. Развязал вещмешок, достал краюху черного хлеба, сало. Ножа не было — хлеб ломал руками, от сала откусывал. Только здесь дошло, что проголодался как черт! Ел с жадностью, давился, собрал с салфетки все крошки, отправил в рот. То, что осталось, аккуратно завернул, убрал в мешок. Чуткое ухо уловило журчание ручейка — отправился в дорогу. Источник вытекал из-под приземистой скалы, бежал по извилистой канавке. Егор от души напился, вернулся на травку. Закурил — закружилась голова. Пристроился на бок, продолжал курить. Глаза закрылись сами собой — крепкий сон сморил. Ведь он почти не спал перед освобождением, ворочался, много думал. Хорошо, что папироса упала в траву, не сожгла одежду… Сны в последние годы перестали быть снами — были отрывками из реальной жизни. Чем это объяснялось? Словно хронику смотрел. Вспышки воспоминаний из детства, мамины руки, велосипед, у которого оборвалась цепь, он катился с горки и орал. Ничего не сломал, въехал в заросли крапивы, где и застрял. Это было незабываемо! Первый жизненный опыт, когда болит ВСЕ. Мама чем-то мазала, ужасалась, а отец смеялся — мол, ничего страшного, сплошная польза. Отец погибнет через год на КВЖД — когда китайцы пытались забрать у Советского Союза кусок железной дороги, проходящий по Маньчжурии. Он командовал полком, прибывшим из столичного региона для пополнения тамошних сил, погиб в первом же бою, когда неподалеку разорвался китайский снаряд… Мама умерла в сороковом, когда Егор вернулся после ранения с Финской войны. У нее была запущенная форма рака, а он никак не мог появиться раньше! Старшая сестра умерла в результате несчастного случая, старший брат пропал без вести в боях на Халхин-Голе в 39-м. Осталась квартира в центре Москвы — жил и еженощно отбивался от семейных призраков… До войны успел поработать в милиции, куда взяли по знакомству, хотя работа была не из легких. В армию уже не брали — слишком крепкую контузию получил. Но в 42-м все же взяли, когда фашист рвался к Волге и Дону. Просился в разведку, но номер не прошел. Командовал артиллерийской батареей в звании старшего лейтенанта. Эти видения мелькали ночами особенно часто. Лавина огня накрывает батарею, он ничего не помнит, затем выкапывается, задыхаясь, блуждает, оглушенный, по разгромленной позиции. Орудия — в металлолом, все расчеты мертвы, с трудом находит двух тяжелораненых. У самого ни царапины, только звон в ушах… Визжит радистка Таня в блиндаже, которую пытается изнасиловать пьяный начальник тыла дивизии подполковник Саврасов. Два удара в челюсть этому спесивому ублюдку, Таня убегает. Никто не вступился, даже запуганная радистка не замолвила словечко. Вердикт полевого трибунала суров: высшая мера. Умные люди потом объяснят: есть закон и есть справедливость. Штуки диаметрально противоположные. А закон ты, приятель, извини, нарушил. Впрочем, расстрел в последний момент заменили штрафбатом. Действительно, зачем убивать просто так, если можно убить с пользой? Важная в тактическом плане высота, несколько рядов колючей проволоки, «которезы» бьют в упор. Катится лавина орущих что-то страшное штрафников — все, как один, офицеры, осужденные за мелкие воинские преступления! Выжить не должен был — ведь почти никто не выжил. Но отчего-то уцелел. Колючку в итоге прорвали, несколько человек добежали до вражеской траншеи, били фашистов остервенело — руками, штык-ножами, малыми пехотными лопатками… В этой траншее Егор и очнулся — снова оглушенный, засыпанный землей… Везунчик? Любимец Бога? Проверять почему-то не хотелось. Кровью искупил свою страшную вину, вернулся в кадровую часть. Но стало как-то заносить (в прямом, слава богу, смысле), проблемы с вестибулярным аппаратом. Комиссовали до окончания войны, вернулся в столицу. Это были нормальные годы. МУР, дослужился до старшего оперуполномоченного, выкорчевывал с корнем бандитскую заразу. Думали, война закончилась — дышать станет легче. |