Книга Тролльхол, страница 125 – Полина Луговцова

— Где это я? — Юхан, лежащий на носилках на палубе катера, наконец-то открывает глаза.

— Поднажми, Хуго! — одновременно с ним вопит Хенрик, зная об условии насчет заката, который подходит к своему завершению: солнце вот-вот скроется за горизонтом, а ледяная волна все еще нависает над ними дамокловым мечом. С ее поверхности дождем летят крупные капли талой воды. Рин чувствует, что счет идет на секунды.

— Куда это мы? — снова подает голос Юхан, приподнимаясь на локтях. Он с удивлением смотрит на удаляющийся берег Тролльхола, обводит непонимающим взглядом пассажиров катера и замечает Рин, сидящую рядом. Напряжение и тревога исчезают с его лица, он расплывается в улыбке, но лишь на миг, а потом его глаза смещаются вправо и расширяются от ужаса при виде гигантского водяного гребня, надвигающегося сверху.

Мотор издает душераздирающий визг, захлебывается и затихает, но катер все еще довольно быстро мчится по инерции и успевает выскочить из-под волны прежде, чем ее верхний край достигает поверхности моря. В следующий миг катер проваливается в яму, образованную отхлынувшей волной, затем высоко подлетает на гребне новой волны и опять летит вниз. Пассажиров мотает из стороны в сторону, как белье в перегруженной стиральной машине, они сталкиваются друг с другом, роняя свои пожитки и неистово вопят. Вцепившись обеими руками в борт, Рин зажмуривается, уверенная, что это конец, но качка вскоре стихает, и она с замиранием сердца открывает глаза, опасаясь не досчитаться кого-нибудь из попутчиков. К счастью, все оказались на месте, только Юхан снова отключился. Просто чудо, что всех их не смыло волной.

А вот Тролльхолу ужасно не повезло.

На том месте, где находился остров, теперь колышется огромное пятно из обломков, похожее на покрывало в стиле пэчворк. Оно расползается в стороны и приближается к катеру, словно пытается его догнать. Словно разрушенные жилища стремятся вернуться к своим владельцам. Рин с ужасом смотрит на кружащиеся в воде фрагменты и замечает среди них полусгнившие корабельные доски. «Древние корабли викингов все-таки вырвались на свободу из замурованной бухты и пустились в большое плавание», — с грустью думает она. Печальное зрелище нагоняет тоску, но в то же время в душе теплится радость от того, что им удалось уцелеть, а ведь в какой-то момент совсем угасла надежда увидеть застывшую волну с обратной стороны.

Боковым зрением Рин улавливает движение какого-то яркого предмета в воде рядом с катером. Перегнувшись через борт, она присматривается к нему и видит тетрадь в розовой пластиковой обложке, очень знакомую тетрадь. Рин достает ее и с трепетом сжимает в руках. Возможно, Лилли намеренно прислала ей свой дневник, желая оставить память о себе.

Где-то неподалеку раздается протяжный гудок. На алеющей линии горизонта, за которой только что скрылось солнце, возникает силуэт корабля. Он быстро приближается, и вскоре становится видна надпись «Береговая охрана» на его синем борту, означающая, что злоключения Рин и ее попутчиков подошли к концу.

В реальности дом выглядит… просто потрясающе, гораздо лучше, чем в видеообзоре, во время просмотра которого Рин и Юхан спорили, стоит ли ехать за тридевять земель, чтобы увидеть его воочию. Рин любила рисовать такие дома, старые, но крепкие, — годы лишь добавляли им солидности, но совсем не делали их ветхими. На них приятно было смотреть, от этого в душе возникало ощущение уюта и блаженного спокойствия. К таким домам очень подходили крылатые фразы вроде «мой дом — моя крепость», или «дома и стены помогают». Казалось, что стены из прочных массивных бревен способны выстоять перед любыми невзгодами и уберечь своих хозяев от всех напастей.