Книга Свадьба в Чертолесье, страница 54 – Полина Луговцова

— Меня пригласили! — соврал Иван и на всякий случай отступил назад на пару шагов, чтобы выйти из зоны досягаемости их дубин.

— Куда же? — спросил второй, поигрывая мускулами, бугрившимися под тонкой льняной тканью рубахи. Его водянисто-голубые глаза в упор смотрели на Ивана, а редкие рыжеватые усики воинственно топорщились над тонкими губами, сжатыми в прямую линию, что выдавало серьезность намерений их обладателя.

— На свадьбу! — ответил Иван, сочиняя на ходу.

— На какую еще свадьбу? — Мордовороты озадаченно почесали затылки.

— Как это «какую»? Вы что, не в курсе? — Иван продолжал импровизировать, стараясь сохранять непринужденный вид. — У вас под носом невеста разгуливает, а вы не знаете, что в деревне скоро свадьба!

В этот момент на глаза ему вновь попалась девушка в платье Алисы. Вывернув из-за угла дома, она вышла на самую широкую улицу, пролегавшую через центр деревни, и пошла по ней, быстро удаляясь, но вдруг, словно почувствовав, что на нее смотрят, обернулась.

— Да вон же она! — воскликнул Иван и, воспользовавшись тем, что «молодцы» отвлеклись от него, перемахнул через плетень. Однако далеко уйти ему не удалось: крепкие пальцы железными тисками впились ему в плечо.

— Куда разбежался?! А ну, стой! Шибко резвый! — Мордастый развернул к себе Ивана и сердито вытаращился на него.

— Ты… это… грабли свои убери, — поморщился Иван, пытаясь сбросить с себя его лопатообразную руку.

— А ты не заливай, говори прямо, зачем пришел! — рявкнул тот.

— Говорю же, на свадьбу! Друг жениха меня пригласил!

— Ой, ври да не завирайся! Не намечается у нас никакой свадьбы! — воскликнул детина с рыжими усиками.

— Как «не намечается»? А невеста?..

Оба мордоворота расхохотались ему в лицо. Иван растерянно смотрел на них, не понимая причины такого веселья. Внезапно за его спиной забормотал старик, о котором он успел позабыть.

— Невеста без места, вовек ей замужем не бывать!

Ивана так и распирало от вопросов. Он обернулся к старику и увидел, что тот по-прежнему сидит на пне с закрытыми глазами, лишь амулет на его груди пламенеет алым огнем, купаясь в лучах заката.

Амулет пульсировал, как сердце, и Ивану показалось, что «глаз» в центре сплетенных окружностей видит его и… узнает.

Днем ранее

В то время как Иван и Виктор Степанович разжигали костер в лесу, устраиваясь на ночлег, Мирон с Алисой на руках приближался к деревне Неведань.

Над домами сгущался вечерний туман, плотный и зыбкий, как студень. Он выползал из болота, из-под каждой кочки, из камышей и тянулся к деревне, заволакивая избы невесомой пеленой и отрезая ее от внешнего мира до самого утра. Из-за этой пелены часто доносились разные звуки: то смех, иногда легкий и счастливый, но чаще грубый и злорадный, то плач, громкий, горький, безутешный, время от времени сменявшийся тихими всхлипами, которые легко было спутать с всплеском воды; порой слышалось бормотание — ни слова не разобрать, словно говорили на неведомом языке, похожем на звуки природы: шелест листвы, скрип старых деревьев, звон ручьев, ворчание грозы. В деревне считали, что этот язык нечеловеческий и на нем говорит нечисть, которая бродит по ночам вокруг околицы. Иногда в разговорах селян звучало слово «черти», но произносили его еле слышно и упоминали крайне редко: опасались, полагая, что черти услышат и явятся, и тогда жди беды, но не той, которая приходит вместе с хищным зверем или тяжелым недугом, а куда страшнее.