Книга Свадьба в Чертолесье, страница 43 – Полина Луговцова

«Нива» зарычала, вырулила со стоянки и помчалась по дороге, петляя между соснами. Полицейский уазик последовал за ней. Лес быстро сгустился, нависая с обеих сторон и смыкаясь над дорогой, от чего та превратилась в темный тесный тоннель. В открытые окна вливался сырой лесной воздух, и его запах почему-то напоминал Ивану запах больничной палаты. Глядя на мелькавшие стволы сосен, похожие на ржавые спицы в гигантском колесе, он чувствовал, как с каждой минутой реальность становится зыбкой и невесомой, вызывая у него странное ощущение, будто сон, приснившийся ему этой ночью, все еще продолжается.

Дорога быстро кончилась, и дальше началась грязь — жирная, блестящая, липкая, как смола, которая чавкала так, будто за ними ползла болотная тварь, цеплявшаяся за колеса. Стрелка на спидометре упала к основанию шкалы и судорожно дрожала там, не поднимаясь выше отметки «20 км/ч». «Нива» пробивалась вперед, то заваливаясь набок, то зарываясь носом, то вставая на дыбы и фырча, как загнанный конь.

Когда жижа поднялась до самых фар, а на фаркопе повис длинный спутанный хвост из тины и корней, Виктор Степанович заглушил мотор.

— Дальше — пешком, — сказал он, выключая зажигание.

Полицейский «уазик», натужно подвывавший позади, тоже затих. Захлопали дверцы, послышалось чертыханье, и насмешливо-ворчливый голос Гвоздева протянул:

— Ого-о! Теперь я знаю, как выглядят чертовы кулички!

Иван вылез из машины и провалился в грязь почти по колено. Вязкий болотный воздух мокрой тряпкой скользнул по его лицу — так, что захотелось утереться рукавом.

Лес здесь был другим: вместо золотистых сосновых стволов чернели треугольные силуэты хилых елок с безвольно поникшими ветвями, с которых то и дело срывались капли — не дождевая вода, не роса, а какая-то болотная влага, образованная испарениями, горькая, пахнущая торфом и… смертью. Где-то в глубине леса каркала ворона, и ее одинокий хриплый крик был похож на надсадный кашель безнадежного больного.

— Тропа узкая, держитесь друг за другом, идите след в след, — наставлял Виктор Степанович, указывая на узкий просвет между кустами, похожий на волчью пасть, приоткрытую в ожидании жертвы. — Да по сторонам шибко не глядите, не высматривайте в чаще ничего, даже если что-то померещится. Лучше смотрите под ноги и не забывайте, кто вы и куда идете.

Он как-то странно взмахнул рукой, словно перекрестился, тяжело вздохнул и зашагал по тропе. Все остальные потянулись следом.

Лес сомкнулся за ними, как вода за кормой тонущей лодки.

— Ну что вы нагнетаете, Виктор Степанович?! — нарочито громким, задорным голосом воскликнул Гвоздев. — Все мы люди взрослые, в здравом уме, а вы нас, как малых детей, запугиваете! Смешно, право слово!

— Смех смехом, а люди сказывают, что тут всякое случалось, — возразил бывший участковый. Нагнувшись, он подобрал в траве длинную корявую палку и продолжил шагать, опираясь на нее. — Как-то случай был. Двое наших сельчан заплутали в лесу и ненароком забрели в эти места, хотя с детства знают лес как свои пять пальцев и всегда обходили болота стороной. Когда поняли, куда их занесло, повернули назад, но не тут-то было: одному из них вдруг привиделся его брат, которого он схоронил в прошлом году. Бросился он, радостный, прямиком в заросли, но вскоре выскочил оттуда с криком «Черти!», заметался и провалился в болото, в самую топь. Миг — и скрылся в трясине с головой, попутчик и глазом моргнуть не успел.