Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 94 – Майя Саммер

Я сидела в библиотеке, читала книгу о травах, когда в дверь постучали. Вошёл слуга, поклонился.

— Госпожа, там приехал гонец. От вашей тёти.

Я подняла голову, отложила книгу. Сердце ёкнуло.

— Зови.

Гонец вошёл — молодой парень, запылённый, в дорожном плаще. Он протянул мне конверт с алой печатью, поклонился и вышел.

Я смотрела на конверт, на герб рода Рунгердов — волчица с факелом. Пальцы дрожали, когда я вскрывала печать.

Письмо было коротким. Всего несколько строк, но они заставили меня похолодеть.

«Дорогая Фрея. Немедленно приезжай в моё поместье. Дело срочное и важное. Я не могу объяснить всё в письме.

Твоя тётя Астрид».

Я перечитала письмо три раза, пытаясь понять, что скрывается за этими словами. Срочное и важное.

Что случилось? Тётя Астрид всегда была сдержанной, она не писала бы из-за пустяка. Значит, случилось что-то серьёзное.

Я встала, сжимая письмо в руке. Надо было найти Рагнара. Поговорить с ним. Решить, что делать.

Но в груди уже поселился холодный страх.

Я стояла в библиотеке, сжимая в руке письмо, когда дверь распахнулась и в комнату ворвался Рагнар.

Он выглядел встревоженным — такого я не видела с той ночи, когда он нашёл меня в лесу. Его жёлтые глаза горели, дыхание было сбитым, будто он бежал.

— Что случилось? — спросил он, подходя ко мне и беря за плечи. — Я почувствовал твой страх. Такой резкий, что у меня сердце остановилось.

Я посмотрела в его глаза и поняла — наша связь работает. Он действительно чувствовал меня. Слышал мой страх на расстоянии.

— Тётя Астрид прислала письмо, — сказала я, протягивая ему конверт. — Просит приехать немедленно. Говорит, что дело срочное и важное.

Рагнар взял письмо, пробежал по нему глазами. Его лицо стало жёстким.

— Когда она пишет «срочное и важное», это не к добру, — сказал он. — Я поеду с тобой.

— Я тоже так думала, — ответила я. — И Лину возьмём. Я не хочу оставлять её здесь одну.

— Хорошо, — он кивнул. — Собери вещи. Выезжаем завтра утром.

Я кивнула и пошла к себе, чувствуя, как внутри разливается благодарность. Он не спорил, не уговаривал остаться. Просто принял моё решение и поддержал его.

За вечер мы собрались. Я взяла самое необходимое — тёплую одежду, дорожные платья, аптечку с травами. Грета помогала упаковывать вещи, её лицо было сосредоточенным, но я видела в её глазах тревогу.

— Госпожа, — сказала она, когда мы закончили, — я поеду с вами. И Митька тоже. Мы не можем оставить вас одну.

— Вы не обязаны, — ответила я, хотя внутри уже знала, что соглашусь. — Это может быть опасно.

— Тем более, — твёрдо сказала Грета. — Мы ваша семья. Мы всегда будем рядом.

Я обняла её, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо, что вы у меня есть.

Наутро мы выехали. В карете я, Лина, Грета, а Митька и Рагнар с охраной верхом. Кот, как обычно, увязался с нами, забравшись к Лине на колени и недовольно щурясь на дорогу.

Дорога была долгой и холодной.

Заморозки сковали грязь, превратив её в твёрдое, неровное покрытие. Колеса карет скрипели и подпрыгивали на ухабах, но мы ехали быстро — Рагнар не хотел задерживаться в пути. Зима только начиналась, снега ещё не было, но воздух уже был колючим, и ветер пробирал до костей.

Я смотрела в окно на голые деревья, на серое небо, на чёрные поля, укрытые инеем. На ветках сидели птицы — голодные, нахохленные, они провожали наш экипаж внимательными, холодными взглядами. В их глазах было что-то хищное, будто они ждали, когда мы остановимся, чтобы наброситься.