Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 67 – Майя Саммер

— Здравствуй, Фрея, — сказал он.

Я кивнула, не поворачиваясь.

Он постоял, помолчал. Потом подошёл ближе.

— Хватит ломаться, — сказал он, и голос его стал жёстким, нетерпеливым. — Ты всё равно уже не девочка. Мужик тебе нужен. Хозяйство вести. Детей рожать.

Я замерла. Внутри всё похолодело.

— Я не хочу замуж, Еремей, — сказала я, стараясь говорить спокойно. - И ребёнок у меня уже есть.

— А кто тебя спрашивает? — он шагнул ко мне.

Я повернулась. Он стоял слишком близко, его глаза блестели, дыхание стало тяжёлым. Лина подняла голову, посмотрела на него, на меня и насторожилась.

— Уйди, — сказала я. — Сейчас же.

— Не уйду, — Еремей схватил меня за руку, рванул на себя. — Хватит ломаться, говорю. Будешь моей бабой. Привыкнешь.

Лина заплакала. Кот на печи вскочил, выгнул спину, зашипел. А я вырвала руку, отступила к печи, нашарила сковороду.

— Уйди, — повторила я. — В последний раз говорю.

Но он не слушал. Он шагнул вперёд, протянул ко мне свои грубые руки. И тогда я ударила. Со всей силы, как когда-то Вольдемара. Сковорода со свистом рассекла воздух и врезалась Еремею в висок.

Он охнул, пошатнулся, но не упал. Только злость в его глазах вспыхнула ещё ярче.

— Ах ты, сука, — прохрипел он и бросился на меня.

Кот прыгнул. Вцепился ему в лицо, заорал диким голосом. Еремей взвыл, попытался сбросить зверя, но кот вцепился мёртвой хваткой, царапал, кусал.

— Тварь! — заорал кузнец, швырнул кота на пол и снова двинулся ко мне.

Я прижала Лину к себе, закрыла собой. В голове было пусто и холодно. Я не знала, что делать. Бежать — некуда. Дом маленький, одна дверь, а за ней — улица, деревня, лес. Лина на руках, кот под ногами.

Я покрепче перехватила сковороду.

Тяжёлую, из твёрдого сплава.

— Не подходи, — сказала я.

Еремей усмехнулся, хотя кровь текла по его лицу из глубоких царапин.

— Убить меня решила? — покачал головой. — Дурная баба.

Он сделал шаг.

И в этот миг дверь распахнулась.

Я не слышала стука, не слышала шагов. В пылу схватки я не заметила, как к дому подъехали люди. А теперь они стояли на пороге.

В проёме, заполняя собой весь дверной проём, стоял Рагнар. Его лицо было страшным — перекошенным от злобы, жёлтые глаза горели диким огнём. За его спиной маячили другие — мужчины в тёмных плащах с соболиной подбивкой, с мечами на поясах.

От его взгляда даже мне стало плохо.

Еремей признал в Рагнаре богатого и знатного, но не придал этому большого значения.

— Это наши дела. – проворчал он, кивая на меня.

Но Рагнар даже слушать его не стал. По ушам ударил дикий крик, я отвернулась и прижала к себе Лину, зажимая ей уши ладонями.

Рагнар посадил меня на коня. Я сидела впереди, прижимая к груди Лину, чувствуя его руки, сомкнувшиеся у меня на талии. Конь был огромным, вороным, с развевающейся на ветру гривой.

Кот устроился в мешке за спиной у одного из всадников, высунул морду и щурился на солнце.

Мы двинулись через северный лес. Сосны стояли стеной, такие высокие, что верхушки терялись в сером небе. Внизу было сумрачно и сыро, пахло мхом и прелой хвоей. Кое-где лежали поваленные деревья, а из-под них торчали коряги, похожие на пальцы мертвецов.

Я смотрела по сторонам, пыталась запомнить дорогу, но лес казался одинаковым — деревья, деревья, бесконечные деревья. Только изредка мелькали поляны, заросшие папоротником, да журчали невидимые ручьи.