Книга Пламя крови. Любовь через боль, страница 64 – Даяна Мун

Это мое сознание воплотило образ Кайлана! Мне нужно научиться жить без него! Или я погибну.

Солнце поднимается выше, но его лучи кажутся бледными и бессильными против моего внутреннего льда. Река течет медленно, неумолимо, унося с собой прошлую ночь, в мои переживания, мою боль.

Время тянется, как сладкая вата, а я не могу заставить себя встать и двигаться дальше. Ощущая гнетущее оцепенение в своем теле и пустоту внутри, я просто сижу и наблюдаю, как свет меняется на воде. Мысли приходят и уходят, как облака: обрывки воспоминаний, пустые «что если», тихий укор самой себе. Мир продолжает жить своей жизнью где-то там, за спиной.

И когда кажется, что холод и пустота вот-вот сольются в одно целое, я замечаю движение сбоку. С того места, где стоял Верховный, из камышей, выходит пожилой мужчина в потрепанной куртке, с удочками в руках. Он замечает меня, замедляя шаг, прищуривается.

— Девушка, ты в порядке? — звучит его голос хриплый, но не грубый. — Ты тут всю ночь? Выглядишь, будто в воду готова кинуться.

Он не подходит ближе, стоит на расстоянии, оценивая ситуацию словно выцветшими, видавшими виды глазами.

Затем подходит ближе и продолжает:

— Это не забота из жалости, а лишь беспристрастный взгляд со стороны. Ты органично вписываешься в этот вид, но выглядишь как сломанный элемент общей картины

И в его словах нет давления, нет ожидания. Есть лишь точное описание моего состояния и тихое предложение: я могу ответить или продолжать молчать. Но теперь мое одиночество нарушено. Самой обычной, не имеющей к моей магии никакого отношения, жизнью.

— Я в порядке. Спасибо. Знаете… — я медленно поднимаюсь на ноги. — Я решила, что буду делать. Если мы не можем быть вместе…

Старик с удочкам вздыхает, затем молча смотрит на меня несколько секунд, потом медленно кивает, будто понял что-то, о чем я даже не сказала.

— Решила говоришь… — он хмыкает, поворачиваясь к реке. — Жизнь научит быстрее любого наставника. — Старик привычным движением забрасывает удочку — А насчет «мы не можем быть вместе…» — он бросает на меня быстрый, проницательный взгляд, — может, он просто по-другому живет. Не так, как ты ждешь и представляешь в своем воображении.

Мужчина замолкает, сосредоточившись на поплавке. Несколько минут царит тишина.

— Решила, что будешь делать — и хорошо, — говорит он наконец, не глядя на меня. — Только смотри, чтобы это решение было твоим. А не просто бегством от чего-то. Потому что от себя, девочка, не убежишь.

Старик снова замолкает, давая мне время переварить его простые слова. А потом добавляет, уже почти шепотом, будто говоря сам с собой или с рекой:

— И холодно тут. Иди согрейся. Чайку какого. Жить-то собираешься — так начни с того, чтобы не замерзнуть насмерть на пустом берегу. Глупость это, а не жизнь.

— Благодарю, — коротко бросаю я и, подхватив вещи, направляюсь прочь от берега.

Ноги сами несут меня к знакомому неоновому свету. Я возвращаюсь в тот самый бар — место, где судьба совершила крутой разворот, когда Кайлан Вайтс положил конец моим иллюзиям и забрал меня обратно в резиденцию.

В помещении еще нет ни одного посетителя — слишком рано для такого заведения, но дверь оказывается открытой. Значит хозяин уже не спит. Его я нахожу у барной стойки. Я устраиваюсь на высоком стуле нпапротив и смотрю на хозяина в упор: