Книга Сезон урожая, страница 54 – Бринн Уивер

— Знаю, ты видела в моем альбоме список людей, которых я убил, мстя за смерть брата. Только Марк Бомон не был моей первой жертвой. – Я вновь вытаскиваю член. – Первую жертву звали Маркус Эркхарт. И ему было всего восемнадцать.

Сжав ее волосы, я вхожу до конца. Харпер тоже старается – втягивает щеки, пока слюна блестит на губах. Я пытаюсь двигаться медленно – начиная у губ и заканчивая в глубине горла. И наслаждаюсь каждым стоном, который она издает, каждым движением языка по головке, когда я почти выхожу из ее рта.

— У моего младшего брата Билли в детстве было заикание, – говорю я, продолжая размеренно двигаться. – И Маркус над ним издевался. Хотя заикание давно прошло. Маркус был старшеклассником, как и я, и они никогда не учились в одном классе, а Маркус все равно находил способ поиздеваться над братом. В коридоре. В туалете. По дороге домой.

Я жестко вхожу внутрь с признанием одного из своих главных сожалений – и Харпер принимает это вторжение с громким и бесстыдным стоном.

— Маркус был особенно жесток к Билли через несколько недель после того, как один из его других любимых объектов для издевательств уехал из города. И я знал это. Но не думал о рисках. Если бы хоть чуть-чуть задумался, то проводил бы Билли домой в тот день, и, возможно, вся эта тьма не поглотила бы меня.

Я вздрагиваю, но не от воспоминаний или вины. Сейчас меня охватывает удовольствие, что прорывается сквозь боль, пока не притупляет ее. Стон рвется из груди, а Харпер ублажает головку, прежде чем снова взять глубоко в рот.

— В тот день перед ужином Билли должен был идти на тренировку по футболу, – продолжаю я, жмурясь, когда нарастающая эйфория пульсирует по всему телу. – Мы жили в маленьком городке, и Билли был уже довольно взрослым – лет четырнадцать, и он постоянно ездил на велосипеде к друзьям сам. – Харпер мычит. Дрожь бежит по коже. – Родители были еще на работе, а я думал, что крутой, ведь недавно получил права, поэтому предложил отвезти его на тренировку. Когда он не пришел домой сразу после школы, я просто… не придал этому значения. Шло время, он не отвечал, и тогда я забеспокоился.

Удовольствие, сотрясающее все тело, резко контрастирует с ужасными воспоминаниями. Но каким-то образом в объятиях Харпер они сглаживаются, будто она способна успокоить даже незаживающие раны.

— Помню, какой меня накрыл страх, когда он не ответил на звонки. Я взял ключи от маминой машины, сел на водительское сиденье и использовал приложение «Найти телефон», чтобы отследить мобильник Билли. Он был всего в нескольких кварталах. В переулке. Между мусорным баком и гаражами. Телефон лежал на земле, прямо под рукой Билли. Весь в крови.

Я замолкаю, губы Харпер по-прежнему сомкнуты вокруг моего члена. Хочется выжать максимум наслаждения из этой ярости.

— Судя по ранам на костяшках и предплечье, он сопротивлялся. Однако травма головы была очень серьезной. Кто бы его ни ударил, очевидно, думал, что брат не выживет, и оттащил подальше, чтобы тело было сложнее найти. Только Билли не умер. Когда я разузнал то, что не смогла выяснить полиция, Билли все еще был в коме, – продолжил я. – Спустя пару дней Маркус появился в школе с фингалом. И посмотрел на меня так, что я сразу все понял. Это Маркус напал на моего брата. Прямо там, в школьном коридоре, я решил, что убью его. В моей голове не зародилось ни капельки сомнений.