Книга Сезон урожая, страница 48 – Бринн Уивер

Как же ты отвратительно врешь! Никто тебе не звонил.

Я ухмыляюсь и набираю ответ.

Вру я ПРЕВОСХОДНО, когда хочу.

А еще я отлично подсобила тебе. Так что убери

гребаный телефон и поговори с женщиной,

чтобы вы, наконец, влюбились, переспали и жили

долго и счастливо, ради всего святого. Ты невыносим.

С каждым днем я ненавижу

тебя все больше и больше.

И это вся твоя благодарность?

Я убираю телефон в карман и намеренно держусь подальше от парочки, наблюдая за их взаимодействием, не приближаясь, чтобы не давить на них. Правда, уже неважно. Несмотря на мои отличные навыки свахи, они расходятся меньше чем через десять минут после моего фальшивого звонка, удаляясь все дальше и дальше. Я оставляю поиски и бегу проведать Артура, приготовить ему ужин, и к тому времени, как возвращаюсь на винокурню, Максин уже покинула нашу группу. Разве можно ее в этом винить?

Наступают сумерки, и оставшаяся команда признает поражение перед роями комаров и мошек. Жду, пока все добровольцы разойдутся, и остаюсь наедине с Лукасом.

Поворачиваюсь к нему лицом и вижу – он явно знает, что будет, еще до того, как открывается мой рот.

— Я люблю тебя как брата, Лукас Ланкастер. Но ты придурок!

Он остается один с незаживающими ранами у здания винокурни.

Уже почти девять, когда я открываю дверь своего коттеджа. Сообщение от Нолана приходит, пока я усталой походкой бреду на кухню.

«Буду у тебя через десять минут», – гласит текст, и я ставлю лайк, доставая пиво из дверцы холодильника. Мне не до еды или переодевания комбинезона, испачканного засохшей грязью и колючками. Я просто расстилаю плед на чистом диване и плюхаюсь на него, включив «Любовь на выживание» – отвратительное шоу.

Еще до того, как взгляд падает на шахматную доску, я чувствую – что-то не так. Все тело леденеет.

Черный конь стоит на с6.

Нолан

Я сижу в машине. Приборная панель освещает чистую страницу альбома. Тьма опускается на город, словно саван. Свет из домика Харпер пробивается сквозь густую листву.

Постукивая ручкой по странице, я смотрю на ее дом, погруженный в свои мысли. Время идет. И тогда я наконец решаюсь озаглавить страницу.

Харпер, 26 июня.

Какие-то серьезные моменты я, разумеется, запоминаю – эксгумацию и места захоронений других жертв Артура. Во всем этом море хаоса боюсь упустить нюансы. Маленькие детали, которые могут рассказать мне больше о том, как пробиться сквозь стены ее крепости. Если я зафиксирую все мелочи, то увижу общую картину. И что-то в этом осознании меня успокаивает. Словно я возвышаю ее на страницах, которые предназначались, чтобы зафиксировать ее гибель.

Караоке в баре «Буй и маяк».

«Ночная мгла».

Спортзал.

Брайс Махоуни и Макмиллан – кто еще?

Описания выходят краткими – вполне достаточно, чтобы освежить память. Отмечаю все, что кажется достойным внимания, например, вечер караоке с Джейком Хорнеллом. Не осталось ли каких-нибудь улик, которые могут связать Харпер с Макмилланом и этим парнем, Брайсом Махоуни? Обдумав написанное, добавляю сегодняшние наблюдения:

«Венка на лбу, – гласит запись. – Губу не прикусывает, пытается скрыть, что волнуется».

Я вспоминаю записи, которые нашел в номере Сэма, когда вломился туда, – те, рядом с распечатанными фотографиями Харпер. Одна из них теперь в чате «Следопытов». Мои записи, наверное, не так уж сильно отличаются. Как и цель: собрать воедино все детали и связать ту Харпер, которую я знаю, с призраком прошлого. Закрывая альбом и убирая его в рюкзак, я думаю о том, насколько это вообще нормально – выискивать информацию о ней и отслеживать каждый шаг. Но обещал ведь, что помогу. А как я смогу помочь, если почти ничего не знаю?