Книга Сезон урожая, страница 146 – Бринн Уивер

— Поработаем кое над чем новеньким?

Харпер

— Ты должен любить арахис.

— Коржик!

— И что ты привередничаешь?

— Ням-ням. Меня и это вполне устраивает.

— Очевидно, не устраивает. – Я швыряю арахис на землю, закатывая глаза, и запускаю руку в передний карман комбинезона, чтобы достать кусочек вяленого мяса для Морфея, который сидит на кормушке и осуждающе смотрит на меня. – Уверена, ты съешь этот арахис, как только я отвернусь, маленький пернатый аферист.

Я кладу вяленое мясо на платформу вместе с парочкой орешков, разбрасывая их по кормушке и газону. Надеюсь, это займет птицу на время финального тура ежегодного садового конкурса. Обычно Морфей держится подальше от незнакомых или не вызывающих доверия людей. Однако не удивлюсь, если он явится с песнями и плясками об убийствах, пока мэр Патель будет принимать окончательное решение о победителе этого года.

Оставив ворона, я выхожу через заднюю калитку и направляюсь к главному саду, как вдруг приходит сообщение от Нолана.

Пусть вам сегодня повезет. А другим – нет.

Ты про Сару Уинкл?

Ага. И про Дэрила. Удача – штука ограниченная.

Моих губ касается слабая улыбка, но ее быстро стирает нервное напряжение – Артур спускается с низких ступеней, ведущих ко входу в особняк. Последние два дня после танцев Нолан был занят завершением поисков, а мы с Артуром вкалывали как проклятые в саду. Я уже какое-то время понимала, что в этом году мы, вероятно, последний раз участвуем в конкурсе вместе, поэтому хотела сделать все идеально. Однако сейчас, когда вижу его разодетым в пух и прах, все ощущается совсем иначе. На нем один из его безупречных костюмов, на этот раз твидовый, и пара начищенных ботинок, которые, готова поспорить, от «Стефано Риччи».

— Вы сегодня так элегантны, – говорю я преувеличенно бодро, встречая его у сада возле дома. – Я смотрю, вы выбрали образ садовника-аристократа. «Может, я и вожусь с навозом, но делаю это стильно».

— Именно, – отвечает Артур, поправляя галстук. – Десятый ежегодный конкурс. Нужно отпраздновать подобающе. – Я жду, что он прокомментирует мой комбинезон и грязные рабочие ботинки, но вместо этого старик протягивает мне маленький мешочек, завязанный черным бантиком. – Хотя время для праздника не слишком подходящее, – добавляет он, опуская взгляд на подарок. – Просто хотелось что-нибудь тебе презентовать.

Я сглатываю, глаза щиплет. Он вспомнил.

Двадцать пятое августа. Сегодня годовщина того дня, когда я сбежала из дома Харви Мида. Дня, когда умер Адам.

Я развязываю бант на мешочке и достаю содержимое.

Передо мной пара шикарных садовых перчаток из насыщенной фиолетовой кожи, ярко-зеленая окантовка обводит швы на пальцах и по краю ладони. На золотых застежках выгравированы мои инициалы.

И в одной из перчаток лежит маленькая открытка, подписанная почерком Артура:

Один день не должен тебя определять. Будущее – это то, что ты вырастишь из его пепла.

— Спасибо, Артур, – говорю я, прижимая подарок к сердцу. – Спасибо вам большое.

— Ну… – Он втыкает трость в газон и переминается с ноги на ногу. Прочищает горло. – Пожалуйста. Не потеряй.

Улыбка приподнимает уголки губ.

— Не потеряю.

— Лукас тебе писал?

— А что такое?

Лицо Артура, и без того выражающее недовольство, становится чуть более злобным.