Книга Сезон урожая, страница 128 – Бринн Уивер

Из его глаз текут кровавые слезы, разрисовывая щеки алыми полосами и падая жирными каплями на белую пластиковую скатерть. Другие участники отшатываются, будто он заразный. Микрофон Берта ловит его всхлип, разнося по притихшей толпе. А потом Тайлора рвет струей крови в сторону зрителей, и он валится за сцену, исчезая из виду.

Одно мгновение шокированной тишины. И толпа погружается в панику. Кроме меня и Харпер Старлинг, конечно.

— Ого, это было гораздо драматичнее, чем я ожидала, – тихо говорит Харпер, пока люди толкаются и уводят детей; некоторые даже кричат – видимо, они навсегда останутся травмированы этим кровавым зрелищем.

— Мне не терпится узнать подробности… этого всего. – Я бросаю взгляд на сцену. Парамедики спешат вверх по лестнице со своим оборудованием, за ними следует шериф Йетс в штатском. Я беру Харпер за руку и тяну назад, углубляясь в колышущуюся массу тел. – Нам пора.

Мы начинаем пробираться сквозь зевак, огибая болезненно любопытных, чьи взгляды все еще прикованы к суматохе. Дойдя до палатки с индюшачьими ножками, где по-прежнему толпятся люди, будто ничего необычного не происходит, сворачиваем. Я не останавливаюсь, пока мы не укрываемся за стендом, где нас не увидят со сцены.

Мы долго смотрим друг на друга. Взгляд у Харпер дикий. Грудь вздымается. У меня возникает внезапное желание поглотить ее. Господи, это ведь совершенно неправильно. Только я, кажется, не могу перестать испытывать желание, особенно в моменты, когда не должен. Единственное, что не дает мне утащить Харпер куда-нибудь и наказать так, как ей точно понравится, – это страх, что она подвергла себя опасности.

— Не хочешь объяснить, что там за ситуация? – спрашиваю я, махнув рукой в сторону сцены.

— Тайлор подошел к стенду винокурни, так что я решила… кое с чем разобраться.

— С помощью яда.

Харпер пожимает плечами.

— Его нельзя обнаружить. Вроде бы.

— Вроде бы, – повторяю я, и она кивает. – Легче не стало.

— Ну не могу сказать, насколько Артур отслеживает современные лабораторные методы анализа ядов, но он разработал эту формулу двадцать лет назад, и с тех пор ему все сходило с рук. Так что, уверена, все нормально.

— Харпер…

— Я шучу, Нолан, – говорит она, закатывая глаза. – Яд точно нельзя обнаружить. К тому же…

Она выглядывает из-за угла палатки. Я слежу за ее взглядом через очередь за индюшачьими ножками туда, где шериф Йетс и заместитель Коллинз пытаются контролировать ситуацию на сцене, а к ним на помощь спешат еще полицейские и охранники. Мэр Патель стоит в стороне с микрофоном, делая все возможное, чтобы успокоить толпу, пока на площади разворачивается настоящий хаос. Харпер бросает через плечо дьявольскую усмешку.

— Он не умер.

— Ты уверена? Выглядел вполне себе мертвым.

Парамедики грузят Тайлора на каталку и уносят его со сцены. Его забрызганная кровью рука безжизненно свисает с бокового поручня.

— С ним все будет хорошо через семь-десять рабочих дней, – говорит Харпер.

Тайлор внезапно вскрикивает, тело протестует против нейлоновых ремней, удерживающих его на каталке. Руки взметаются, ноги трясутся. Он выкрикивает неразборчивое послание боли, только чтобы извергнуть фонтан рвоты и снова отключиться.

Харпер пожимает плечами.

— Или, может, десять-пятнадцать.