Книга Сезон урожая, страница 127 – Бринн Уивер

— Господи. Надеялся, что мы их наконец-то отвадили, когда нашлась кость Джейка. Он вполне мог привезти с собой еще кого-нибудь из «Следопытов», – говорю я, обхватывая рукой ее плечо. – Нам, наверное, пора отсюда сваливать.

— Ага. Минуточку. – Харпер кивает в сторону сцены, и ее голос звучит немного отстраненно: – Просто хочу посмотреть, как он справится со следующим раундом.

— Не уверен, что он вообще до него дотянет. Похоже, вот-вот отключится.

Харпер кивает, ее губы решительно сжимаются. Хотелось бы верить, что это реакция на Тайлера – он как раз хватает синий пакетик для рвоты и неловко ерзает на стуле. Может, у нее пунктик насчет блевотины. Хотя вряд ли.

Я медленно поворачиваюсь, вставая к ней лицом.

— Обещай мне кое-что, ладно?

Она смотрит на меня одним глазом, бровь приподнята в безмолвном вопросе.

— Никогда не играй в покер. Ты проиграешь. С треском.

Харпер фыркает и скрещивает руки на груди.

— Не понимаю, о чем ты.

— Правда? – Я поднимаю ладонь, чтобы мягко коснуться ее щеки. Большой палец скользит по нижней губе, и ее глаза закрываются. Я наклоняюсь к уху, вдыхая запах свежих трав и выдержанного виски. – Ты умираешь от желания не прикусить губу. Я вижу. Когда ты так делаешь, это всегда значит что-то плохое.

Я заталкиваю большой палец ей в рот и наслаждаюсь тектонической потребностью, что сотрясает ее тело.

— Не хочешь рассказать мне, что происходит? – шепчу я.

Ее губы сжимаются вокруг моего пальца, когда я вынимаю его изо рта.

— Может, некоторые парни просто не выносят жару, – говорит она, и голос срывается. – Или…

— Или?..

Берт начинает обратный отсчет.

— Три… Два… Один…

Харпер прижимается ко мне, и из-за эрекции в джинсах становится тесно.

— Или, может, капсаицин приготовил суперособенный сюрприз.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на ее дьявольскую усмешку.

— Сюрприз! – Она пожимает плечом.

— Почему-то мне кажется, что он не сочтет это «суперособенным».

— Значит, у него нет чувства юмора, – отвечает Харпер.

— Тайлор! – вмешивается Берт, и мы обращаем внимание на сцену.

Все остальные конкурсанты справляются с небольшими кусочками свирепых малиновых перцев. Но не Тайлор. Он выглядит так, будто действительно страдает: лицо бледное, несмотря на жару, кожа блестит от пота.

— Не сдавайся, чувак, – на кону бутылка виски, – говорит Берт, хлопая Тайлора по спине, что вызывает лишь гримасу.

Харпер фыркает.

Тайлор сжимает несъеденный перец в одной руке и пакет для рвоты в другой. Он наклоняется вперед, опираясь руками на стол, и выглядит это так, будто он даже не понимает, за что держится. Он погружается в новое измерение боли, и вместе с ней приходит осознание: что-то очень, очень не так. Не то чтобы публика чувствует его озарение. Зрители продолжают подбадривать, в то время как другие участники мучаются со своими перцами.

— Тайлор! Тайлор! Тайлор!

Тайлор издает мучительный крик.

— Продолжай, чувак! – восклицает Берт в микрофон.

— Вперед, Тайлор! – скандируют люди хором, в том числе и Харпер.

Найтсбридж опускает голову и бьет кулаком по столу.

— Давай, Тайлор! Не останавливайся! – кричит Харпер.

Я провожу рукой по лицу.

Тайлор издает еще один крик, на этот раз более отчаянный, чем предыдущий. Когда он выпрямляется, толпа коллективно ахает.