Книга Сезон урожая, страница 11 – Бринн Уивер

Образ Харпер, связанной и беззащитной передо мной, невольно всплывает в сознании. Дыхание перехватывает. Она этого не заслуживает. А я готов был ее уничтожить! Представляю страх в ее глазах. Панику в голосе. Пот на лбу и гримасу боли. Представляю, как держу в руке ту самую сырорезку и прижимаю к ее предплечью точно так же, как прижимал к Марку, и Дилану, и Тревору. Представляю, как одной рукой сжимаю связанное запястье, а другой провожу острым краем лезвия по коже. Ее отчаянный крик пронзает все мое естество.

Я захлопываю книгу и бегу в туалет, падаю на пол, и рвота заливает белый кафель.

Несколько долгих мгновений спустя, когда я наконец встаю, чтобы подойти к раковине и умыться, меня трясет. Пальцы впиваются в фарфор, и я всеми силами пытаюсь успокоиться. Смотрю на свое отражение – налитые кровью глаза. Бледная кожа, красные пятна и влажные дорожки слез. Можно попытаться убедить себя, что дело в болезни – насморк, морская вода, которой я наглотался, ныряя к фургону, раскрывшему истинную личность Харпер – Отэм Бауэр.

Только это тут ни при чем, и я не хочу больше врать себе.

Дело в том, что я мог убить женщину, которая не имела никакого отношения к смерти Билли или к моим травмам, изменившим всю жизнь. Женщину, настолько яростно преданную, настолько решительную в соблюдении своих обещаний, что, не сомневаюсь, я мог пытать ее, и она все равно не назвала бы своего имени. Я мог убить ее, и все секреты последовали бы за ней в могилу, которая уже была вырыта недалеко от реки Баллантайн.

Я едва не совершил самую чудовищную ошибку в своей жизни. И, хоть не довел дело до конца, все равно относился к Харпер с презрением. Говорил ужасные вещи. Обвинял, ненавидел, угрожал. Поскольку я убил Джейка Хорнелла, этого придурка-качка, который следил за ней, люди начнут задавать вопросы. Я подверг ее реальной опасности.

И я не единственный, кто так поступил.

В мыслях всплывает имя Артура Ланкастера, и я щурюсь, почувствовав укол тревоги. Он опасен не только для туристов, которых решает устранить. Артур опасен для самого себя. И, что более важно, опасен для Харпер. Он иррационален. Импульсивен. Склонен к манипуляциям. Возможно, некоторые из этих качеств существовали задолго до появления болезни Альцгеймера, но с его состоянием они могут только обостриться и стать более непредсказуемыми. И ему, возможно, важнее то, что он может получить от Харпер, чем ее безопасность и благополучие. Если бы Артур действительно любил ее, как она думает, разве не приказал бы уехать? Разве не освободил бы от обещания, которое она не в силах нарушить?

Я сжимаю раковину так сильно, что белеют костяшки. Очень соблазнительно, но не думаю, что получится убить его. Это просто уничтожит Харпер, а я не смогу жить, зная, что нанес такой удар, даже если удастся гарантировать, что она никогда не узнает, кто устранил его. В любом случае ее надо забрать. А еще – сделать так, чтобы он больше никого не убивал, не создавал новых тайн, которые нам придется скрывать.

Как? Понятия не имею! Но я, черт возьми, разберусь.

Решительно кивнув своему отражению, я привожу себя в порядок, возвращаюсь к кровати, сажусь и достаю телефон. Там новое сообщение от Харпер, должно быть, пришедшее ровно в тот момент, когда я лежал лицом в унитазе.