Книга Сезон урожая, страница 10 – Бринн Уивер

Только когда дверь наконец закрывается за спиной, удается вдохнуть полной грудью. Однако тиски страха все равно сдавливают тело. А в центре этого ужаса – Харпер.

Долгое мгновение я просто стою посреди комнаты, размышляя о том, что все тревоги, все желания, все эмоции каким-то образом оказались связаны с ней. Она вплелась в саму ткань моего существа. И все же, хоть это и бесит, и интригует, и пугает меня, я даже не знаю, кто она на самом деле.

Когда наконец выхожу из ступора, я осматриваю номер и понимаю, что у меня нет алкоголя. Глоток не помешал бы, чтобы ненадолго заткнуть роящиеся в голове мысли. Я присаживаюсь на край кровати, снимаю рюкзак и роняю на пол. Затем просто пялюсь на него, изо всех сил стараясь заставить себя заглянуть внутрь.

Я не открывал рюкзак с тех пор, как Харпер его вернула. Раньше от предвкушения сердце начинало биться чаще – я доставал спрятанное оружие, пополнял альбом трофеев. В нем хранятся карты, фотографии, имена, совершенные преступления, лоскуты кожи, снятые с жертв. А теперь, глядя на свой рюкзак, могу думать лишь об одном: зачем я приехал, что собирался сделать с Харпер. И чувствую только всепоглощающий ужас.

Сделав глубокий вдох, который нисколько не помогает, я берусь за молнию и медленно тяну ее вниз. Каждый щелчок размыкающихся металлических зубцов – как обратный отсчет до неминуемой гибели.

Когда рюкзак наконец открывается, я засовываю внутрь руку и достаю удавку, которой задушил Джейка Хорнелла на участке Ланкастеров. Даже тогда пытался убедить себя, что убийство никак не связано с тем фактом, что он наблюдал за интимным, личным моментом Харпер без ее ведома и согласия. Убеждал себя, что это было нужно только для того, чтобы напугать ее расчлененными останками.

Правда в том, что, если бы Джейк не попался мне под руку той ночью, неизвестно, как бы я поступил. В тот момент ревность и стремление защитить Харпер пересилили желание убить ее.

Я провожу пальцами по тонкой проволоке. А что, если бы Хорнелл не оказался у ее домика в ту ночь? Смог бы я убить?.. Возможно. В конце концов, за этим и приехал.

Опустив голову, я жмурюсь, позволяя болезненному осознанию наполнить тело, откладываю удавку и снова засовываю руку в рюкзак.

Нож. Молоток. Плоскогубцы. Сырорезка, которой я собирался снять кусочек кожи на память. Довольно быстро по прибытии на Гиблый Мыс я понял, что у Харпер нет татуировки с надписью «Помни о смерти», как у мужчин, что были в машине, сбившей меня. Именно эти слова на латыни и напоминали мне о ночи аварии, унесшей жизнь моего брата. Я решил, что все логично: Харпер инсценировала свою смерть и сбежала в Мэн, а они остались в Мэриленде. И все связи оборвались. Однако это не остановило бы меня, не заставило бы отказаться от своего плана.

Дрожащей рукой я откладываю сырорезку в сторону. А затем достаю свой альбом.

Тяжелые удары сердца пульсируют в голове, когда я открываю обложку и смотрю на первую страницу.

Марк Бомон, переднее пассажирское сиденье.

Дилан Джейкобс, заднее сиденье.

Тревор Фишер, заднее сиденье за водителем.

Харпер Старлинг, водитель.

Я провожу пальцем по имени Харпер, обводя буквы, которые написал почти четыре года назад. До сих пор помню, что чувствовал, когда аккуратно выводил каждое имя. Ярость. Решимость. Непоколебимую жажду отомстить за брата Билли и за будущее, которое, как мне казалось, у нас украли.