Книга Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду, страница 33 – Ринэя Грин

— Умгггум!

— Что Шерби? — шепотом спросил Арно.

Остальные за столом улыбались, но делали вид что не замечают необычной перепалки.

Ответом огневику стал укоризненный взгляд Шерба. О посмотрел на него и на серебряную вилку в его руке и тяжко вздохнул.

— Сыр, Шерби? — оторопело уставился на волка Арно.

Шерб снова вздохнул — глубже и печальнее.

Арно не пожалел угощения и наколол самый большой кусочек сыра на вилку, протянув Шербону. Волк же, покачав головой, отвернулся и вздохнул еще горше.

Ванесса тихонько засмеялась, прикрывая рот ладошкой, а матушка и отец Арно переглянулись.

— Ох, Шерб, ты сведешь меня с ума, — ответил огневик, догадавшись, о чем ему толкует волк.

Арно обмакнул кусочек сыра в розетку с медом и взяв салфетку со стола, чтобы не уронить ни капли меда на пол, протянул месье Шербону угощение. Месье волк, как заправский аристократ, с достоинством и отточенной аккуратностью, одними зубами, осторожно взял угощение с вилки и прикрыл от удовольствия глаза, вторя чуть ранее проявленным эмоциям Арно.

Когда месье волк открыл глаза на него с восхищением смотрели все члены семьи де Эскофье. Шерби гордо вздернул морду и статно направился к выходу, будто приглашая главу семьи и его бестолкового сына по обещанным фамильярским делам.

Александр де Эскофье, усмехнувшись встал и поцеловав матушку, взял с геридона небольшую шкатулку из темного эбенового дерева.

— Что это, отец? — спросил Арно, поправляя воротник. Опасаясь нетерпеливого взгляда Шербона, он уже накинул пальто.

— Подарок для месье Форе, ответил старший де Эскофье, открывая крышку.

Внутри, на подложке из темно-синего бархата, покоился массивный, размером с ладонь, кусок первозданного северного янтаря.

Он не был идеально ровным, сохранилась его природная, чуть грубоватая форма, лишь одна грань была отполирована до зеркального блеска, открывая вид в глубину веков. Цвет камня завораживал: он переливался от густого, медового оттенка до ярко-оранжевого, почти огненного всполоха в самой сердцевине, словно внутри него навсегда застрял луч закатного солнца древней эпохи.

Но настоящая ценность скрывалась внутри прозрачной смолы. В самом центре, расправив хрупкие крылья, застыло удивительное существо — доисторическая искристая цикада. Это не было обычное насекомое. Даже спустя огромное количество лет было видно, что её панцирь имеет металлический, синеватый отлив, а на тончайших, как паутинка, крыльях застыл узор, напоминающий магические руны.

— Посмотри, Арно, — тихо сказал Александр, поворачивая камень к свету. — У неё сохранились даже мельчайшие ворсинки на лапках. Но главное — её глаза.

Арно присмотрелся. Крошечные фасеточные глаза существа в лучах утреннего солнца вдруг блеснули внутренним, едва уловимым серебристым светом. Казалось, магия, которой было пропитано это существо при жизни, до сих пор теплится внутри янтарной тюрьмы.

— Это достойный подарок, отец, — признал Арно, завороженно глядя на искрящееся внутри камня существо. — месье Форе за такой образец поможет в нашем деле с огромным желанием даже в праздничный день.

Месье Форе жил недалеко от усадьбы де Эскофье, и троица аристократов добралась до места назначения быстро. Дверь открыла горничная, и абсолютно не удивившись необычным гостям (ведь она повидала не мало фамильяров и аристократов), проводила их в приемную месье зоолога. Он принимал пациентов в своем доме в специально отведенных комнатах. Вся его жизнь была связана с научными изысканиями, прерывался он лишь на сон и еду, и то не всегда.