Книга К черту на кулички, страница 53 – Анастасия Итрухина

И над всем этим — образ Йердана, который, не видя гарпии, точно рассчитал сумму, способную оплатить её исцеление. Он казался холодным и расчётливым, но это уже второй поступок, который говорил о его большом и добром сердце.

Она тихо зашла в бюро. День близился к вечеру, уже смеркалось. В Химао вообще темнело быстро три сезона в год, кроме лета. Лето отличалось обилием света как днём, так и ночью.

Йердан сидел за своим столом в подвале, при свете магической лампы, откинув голову назад. На столе рядом стоял недопитый кофе. Астария закрыла за собой дверь, и полудемон вздрогнул. Только сейчас она поняла, что он спал.

Астария замерла на пороге, словно нарушив тишину святилища. Она никогда не видела его спящим. Сейчас он казался... уязвимым. Астария испытала укол совести: ведь он не спал всю ночь, занимаясь поисками информации и подготовкой её поездки, и скорее всего ждал её возвращения.

Она сделала бесшумный шаг внутрь, дверь тихо закрылась за ней. Её взгляд скользнул по его фигуре, выхватывая детали, обычно скрытые плащом и напускной холодностью.

Его тёмные волосы сейчас падали беспорядочными прядями на лоб. Одна рука слегка сжата в кулак даже во сне. Лицо, лишённое привычной маски контроля, выглядело моложе и... проще. Тени под глазами были темнее, чем казалось при свете дня, а на щеке и подбородке виднелась лёгкая, тёмная щетина.

Одежда его была та же, что и утром, только ещё более помятая. Рубашка расстёгнута на пару пуговиц у горла, жилет слегка перекосился. На краю стола рядом с недопитым кофе развёрнутый свиток с какими-то пометками и картой окрестностей Нижегородска, усеянной крестиками. Присмотревшись, Астария поняла, что это месторождения лунной и солнечной руды. Рядом лежало несколько пустых бумажных конвертов и сломанный кончик карандаша.

Её взгляд снова упал на его сжатую в кулак левую руку. «Защищается даже во сне», — мелькнула мысль. — «От кого? От мира? От самого себя?»

Астария замерла в нерешительности, боясь его разбудить. Любой резкий звук, любое прикосновение — и он проснётся мгновенно, с готовностью к бою. И ей вдруг стало жаль нарушать этот мимолётный миг, когда он был просто уставшим человеком, а не полудемоном с запутанным прошлым, не детективом, не её формальным покровителем.

Астария тихо вздохнула, взяла со стула скомканный плед, который он, видимо, использовал ранее, и ещё более осторожно накинула ему на плечи. Он не шевельнулся, только дыхание его на секунду сбилось, стало чуть глубже.

Она отступила назад, к своему столу. Работать при свете лампы не было смысла — дополнительный свет и шорох бумаг разбудят его. Но и уходить сейчас, оставив его одного в этом холодном подвале, тоже не хотелось.

Она присела на свой стул, сняла плащ и просто сидела в полумраке, слушая его ровное, глубокое дыхание и тиканье настенных часов. Впервые за много дней, недель, а может, и лет она чувствовала себя не в состоянии напряжения, ожидая подвоха ото всех вокруг, а на… дежурстве. На страже чьего-то покоя. Это было странное, новое и глубоко успокаивающее чувство.

И сейчас, в этой тихой, запылённой комнате, где спал её уставший союзник, было только хрупкое умиротворение. Астария положила руки на стол, на них опустила голову и тоже задремала.

В бюро повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и их синхронным дыханием. Сумерки за окном окончательно растворились в ночи, и только тусклый свет уличного фонаря где-то вдалеке слабо серебрил край запылённого стекла маленького окна под потолком.