Книга Ты моё проклятие, страница 87 – Анастасия Итрухина

Весь вечер и половину ночи мы провели в ателье, которое теперь стало для меня вторым домом. Воздух был густым от запаха утюга и свежего текстиля. Готовые костюмы висели на вешалках, как обещание грядущего триумфа – темные, почти черные ткани с агрессивными, но стилизованными под древнюю магию вышивками: волки, олени, медведи, орлы. Серебряные и алые нити мерцали в свете софитов, придавая спортивному крою мистический, почти воинственный вид.

Максим, отбросив дневные переживания, был сосредоточен и точен, как швейцарские часы. Он проверял каждую строчку, каждую застежку, давал последние указания моделям. Его энергия была заразительной. В его глазах горел тот самый огонь, который я видела, когда он рассказывал о своем первом ателье. Это была его стихия.

— Волнуешься? – спросил он, подойдя ко мне, когда все уже было практически готово.

Я смотрела на ряды костюмов, в каждый из которых была вложена частичка моего прошлого и наше с ним общее настоящее.

— Нет, – честно ответила я, и сама удивилась своему спокойствию. – Я чувствую, что это... правильно.

Он улыбнулся своей редкой, спокойной улыбкой и взял мою руку.

— Со мной тоже. Впервые за долгое время. И во многом – благодаря тебе.

На следующий день зал был полон. Яркий свет софитов, гул голосов, вспышки фотокамер. Я стояла за кулисами рядом с Максимом, сжимая его руку. Ира, сияющая в коротком белом платье, украшенным моей вышивкой красными нитями по вырезу груди, подмигнула нам из первого ряда, где сидела рядом с неожиданно появившимся Юрием Михайловичем. Его присутствие было молчаливым, но красноречивым знаком поддержки.

Музыка зазвучала резко, ритмично, подчеркивая динамику коллекции. И вот они пошли. Модели, не просто манекены, а настоящие атлеты, неслись по подиуму, демонстрируя одежду, созданную для движения, для жизни, для силы. И на их груди, на плечах, вдоль рукавов – плясали в такт шагам наши звери. Серебро и черное, древняя магия и современный урбанистический шик.

В зале стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь щелчками камер. А потом, когда последняя модель замерла в финальной позе, зал взорвался аплодисментами. Не вежливыми, а настоящими, горячими. Я видела, как люди в первом ряду перешептываются, указывая на детали, на вышивки, на тот самый уникальный стиль, который нельзя было подделать.

Максим обернулся ко мне. В его глазах было то, ради чего стоило бороться, прощать и начинать заново. Гордость. Успех. И благодарность.

— Это наш успех, Алиса, – сказал он, и его голос был твердым и ясным. – Наш.

Он не стал ждать окончания официальной части. Прямо за кулисами, под оглушительный грохот оваций, доносящийся из зала, он обнял меня и поцеловал. Это был поцелуй не страсти, а триумфа. Триумфа над прошлым, над обстоятельствами, над самими собой.

И я поняла, что где-то там, в другом мире, старые боги, должно быть, одобрительно улыбнулись. Их магия, их звери, их наследие не канули в Лету. Они обрели новую жизнь. И помогли построить новую жизнь мне. Со всеми ее сложностями, болью и вот такими – оглушительно счастливыми моментами.

Аплодисменты еще не стихли, зал гудел, как растревоженный улей, а мы с Максимом все стояли за кулисами безумно счастливые, не в силах разомкнуть объятий. Из-за стены доносились возбужденные голоса покупателей, желавших немедленно оформить заказы, и журналистов, требующих комментариев. Но все это было фоном. Главное случилось здесь, в полумраке за кулисами, в биении наших сердец, наконец-то нашедших покой.