Книга Ты моё проклятие, страница 85 – Анастасия Итрухина

Он замолчал, в его глазах читалась та самая уязвимость, которую он так тщательно скрывал ото всех.

— Ты вошла в мою жизнь, как ураган, – продолжил он, – и перевернула все с ног на голову. И я понял, что не хочу, чтобы что-то возвращалось на свои места. Я хочу, чтобы все оставалось так, как есть. С тобой.

Я смотрела на него, на этого сильного, раненого мужчину, который стоял перед мной под струями воды, полностью обнаженный – и физически, и душевно. И в моем сердце не осталось больше места ни для страха, ни для сомнений. Только для ответного чувства, такого же огромного и всепоглощающего.

— И я тебя, – прошептала я. – Я тоже тебя люблю, Максим.

И в этот раз его поцелуй под душем был совсем другим. Нежным, бесконечно благодарным и полным обещаний. Обещаний будущего, в котором мы будем исцелять раны друг друга. Вместе. Вода струилась по нашим телам унося с собой все страхи и позволяя забыться. Я приняла для себя решение, что должна попробовать помирить из с отцом. Если не помирить, то хотя бы дать возможность поговорить о всем, что кипело внутри Максима столько лет.

Решение далось Максиму тяжело. Неделю он ходил хмурый и молчаливый, но однажды утром просто объявил за завтраком: «Поедем сегодня. В семь». Ира чуть не поперхнулась от счастья, а я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха, а от предчувствия чего-то неотвратимого.

Машина молча катила по вечернему городу к его самому центру. Мы остановились у престижного жилого комплекса с зеркальными витринами и консьержем в ливрее. Пентхаус. Слово, казавшееся таким чуждым для Озерска, но идеально описывающее положение его отца.

Лифт бесшумно поднял нас на самый верх. Когда дверь открылась, мы оказались в просторном холле с панорамными окнами, за которыми горел огнями весь город. Воздух пах дорогим деревом и сигаретным дымом.

Дверь открыл он сам. Высокий, еще крепкий мужчина лет шестидесяти, с седыми висками и пронзительными, уставшими глазами, в которых читалась привычка командовать. Это был Салазаров. Он скупой улыбкой кивнул Максиму, тепло обнял Иру, и его взгляд остановился на мне.

И замер.

Время словно растянулось. Его брови медленно поползли вверх, глаза расширились, а на скулах выступили пятна легкого румянца. Он смотрел на меня так, будто видел призрак.

— Вы?... – вырвалось у него, и он сделал шаг вперед, забыв о приличиях. – Девочка с рынка?

Теперь замерли все. Максим нахмурился, переводя взгляд с отца на меня. Я почувствовала, как по мне пробежали мурашки. Да, это был он. Тот самый старик, которого я тогда, спасла, удерживая жизнь до приезда скорой. Спасла отца Максима и Иры сама того не зная.

— Вы... знакомы? – холодно спросил Максим, и в его голосе зазвучали подозрения.

Но Юрий Михайлович не слушал. Он смотрел только на меня.

— Я вас искал, – сказал он, и его голос, обычно властный, дрогнал. – После больницы. Спрашивал, описывал... Но вы исчезли. Как сквозь землю. Мои люди нашли вашу квартиру, но вас в ней постоянно не было. Слышал ваша лавка сгорела?

— К сожалению. – ответила я, – После мы ехали отдыхать и вот...

Я не знала как описать дальнейшее.

Ира, стоявшая рядом, смущенно переступила с ноги на ногу.

— Пап, все в порядке, это Алиса, – поспешно сказала она, пытаясь разрядить обстановку. – Девушка Максима.