Книга История барышни-гусара и поручика в платье, страница 3 – Ася Минина

В комнате повисла гнетущая тишина. И только большие напольные часы нарушили ее, пробив шесть утра.

Отец сидел в кресле за рабочим столом и смотрел куда-то сквозь Олю и стены, явно думая о чем-то тяжелом. Оля стояла посреди комнаты, пряча взгляд.

— Как тебе только в голову такое пришло? Совершить побег! Да и от кого? От меня, твоего отца? Или от благороднейшего семейства Спицыных, которые заботились о тебе в последнее время? Так-то ты благодаришь родных за все, что они для тебя делают? – генерал Вишневский не ждал ответа, он просто высказывал вслух свое неудовольствие дочерью. – Видимо, как я ни старался, а воспитать достойную юную леди так и не смог. Подвел твою мать, не справился…

В голосе отца больше не было гнева – только душевная тоска и глубокое чувство вины. И от этого Оля почувствовала себя гораздо, гораздо хуже.

— Что ты такое говоришь, папенька? Разве можно так?

— Так разве ж я не прав? – генерал Вишневский посмотрел на дочь глазами, полными разочарования. – По-французски ты изъясняешься плохо, вышивать не умеешь, на фортепиано не играешь. А теперь еще и осмелилась на такую дерзость как побег! Разве это достойное поведение для молодой девицы?

Еще один риторический вопрос. Оля и сама знала, что нет. Но что поделать, если всем этим занятиям она предпочитала стрельбу, верховую езду и фехтование? Отец ведь сам никогда не возражал против ее мужских занятий.

— Нет, так продолжаться не может, – решительно покачал головой генерал Вишневский. – Я слишком избаловал тебя, дозволяя все эти забавы, неподходящие для юных особ. Все, довольно этих мужских нарядов. И никакого больше оружия.

— Но… отец!

— Никаких «но»! – отрезал генерал Вишневский. – Завтра мы с тобой приглашены на бал к Шереметьеву. И я надеюсь, что ты покажешь себя на балу как приличная девица из благородной семьи, а не как строптивый и упрямый мальчишка. Я понятно изъясняюсь?

— Да, отец, – Оле ничего не оставалось, как согласиться с отцом. В конце концов, не так уж и сложно надеть на один вечер платье и изобразить само благочестие. На дне рождения у Ромы получилось ведь. Его родители, чета Авериных, весьма высоко отзывались о ней после праздника.

— А послезавтра мы уедем в Знаменское. Нашу усадьбу наконец-то восстановили, так что поживем какое-то время там. Сегодня же напишу ЕкатеринеМихайловне, пусть посоветует хороших учителей. Может, из тех, с которыми занимается Юля? Вот уж у кого точно все в порядке и с манерами, и с послушанием.

При мысли о Юле, лицо Оли скривилось в несчастной гримасе. Вспомнились все те дни, когда Екатерина Михайловна заставляла Юлю часами напролет сидеть за фортепиано. Даже к Роме на день рождения не пустила! Оле бы так не хотелось.

А потом вспомнилось, что теперь Юля точно никогда ее не простит. Только не после предательства. Впрочем, сама виновата. Хотелось любви как в романе, но роман оказался про Рому и Юлю, а Оля так, второстепенный персонаж, испытание и проверка чувств на прочность.

— Хотя нет. Лучше наймем гувернантку.

— Гувернантку? – с недовольным удивлением воскликнула Оля и даже осмелилась впервые с начала разговора поднять глаза и посмотреть отцу в лицо.

— Именно. Так ты будешь под постоянным присмотром. И уж точно забудешь даже думать о побеге.