Книга Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа, страница 18 – Салли Минн

Он рассмеялся.

— Забавно. Я верю уликам и свидетелям. Поэтому считаю, что Кан Тэо должен сидеть за решёткой.

— Ну, — я пожала плечами. — Мне достаточно, чтобы поверили присяжные и судья. А что думаете вы сами — не знаю.

Он покачал головой — то ли от удивления, то ли от возмущения, но улыбка на его лице ещё держалась.

Через секунду она сползла — быстрее, чем я успела порадоваться, что оставила последнее слово за собой.

— Вы вообще представляете, что происходит с человеком, когда его травят ядом фугу? — спросил он, вдруг посерьёзнев.

Я промолчала — честно говоря, я не знала.

— Сначала немеют губы и кончики пальцев, — сказал он. — Потом накатывает странная лёгкость: ноги на месте, а ощущение — стоишь на воздухе. Дальше тошнота, слюна ручьём, голова кружится так, что не разобрать, где потолок. После этого перестают слушаться конечности, речь превращается в кашу, глотать нечем. А в конце — паралич, и человек задыхается, потому что мышцы, которые должны раздувать лёгкие, больше не отвечают. И самое паршивое — соображает он при этом ясно. До последней секунды. Только сделать уже ничего не может.

Внутри у меня всё сжалось. Одно дело — читать слово «отравление» в протоколе, сухое и абстрактное, как строчка в накладной. Другое — представить это по шагам: потеря чувствительности в руках, паралич, который не даёт вдохнуть. Раньше я об этом не задумывалась настолько подробно, а сейчас от этих деталей меня замутило. Вслух я, впрочем, не сказала ни слова — только уставилась на носки собственных туфель с преувеличенным интересом, хотя разглядывать там было решительно нечего.

— И вы защищаете человека, который заставил кого-то через это пройти, — сказал следователь. — Прикрываете.

— Я защищаю человека, которого, по-моему, подставили, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем было на самом деле.

— На шприце нашли его отпечатки, — сказал он. — Живые, не смазанные. И вы всё равно стоите тут и убеждаете меня, что он ни при чём.

— Такой педант, как господин Тэо, не оставил бы после себя улик, — сказала я. — Он бы вымыл этот шприц три раза, прежде чем выбросить его в реку в соседнем городе. — Я на секунду замолчала. — И вообще, зачем такому виртуозу, как он, шприц? Он на слух определяет, что бульон недосолен, на другом конце кухни. Если бы травил сам, обошёлся бы соусником — никто бы и не заметил лишнего движения. Шприц — это инструмент того, кто боится промахнуться.

Я не хотела продолжать эту тему и уже было собралась прощаться, как где-то на подкорке моего сознания всплыла реплика из моего любимого сериала — та самая, что героиня повторяла чуть ли не в каждой серии: «Связи открывают двери, которые факты даже не находят». Раньше это звучало как красивая фраза для постера. Сейчас — как готовый план действий.

— Знаете что, — сказала я, воодушевившись. — Давайте сотрудничать!

— Сотрудничать? — Следователь, видимо, удивился резкой смене темы. — Я не сотрудничаю с адвокатами преступников.

— Не спешите отказываться. — Я достала телефон, чтобы это выглядело деловито, а не как выпрашивание. — Хочу доказать серьёзность намерений. Мне не хватает связей в участке, а вам, полагаю, не помешает адвокат, который делится тем, что накопал сам. Мы могли бы быть полезны друг другу.