Книга Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа, страница 14 – Салли Минн

Я хихикнула — вслух, совсем некстати.

— Вы чего хихикаете?

Голос рядом вернул меня в реальность быстрее, чем я успела опомниться. Тэо смотрел на меня с искренним недоумением.

— Не переживайте, — шепнула я, приходя в себя. — Сегодня я решила пожалеть ваши нервы.

— Мои нервы уже ничто не спасёт, — холодно сказал он.

— Я сегодня даже надела свой счастливый костюм. Специально переоделась.

Тэо приподнял бровь.

— Счастливый костюм? — повторил он с сарказмом.

Я не приняла это на свой счёт.

— Кстати, — я понизила голос, — я была в «Sol». Разговаривала с Мин Хо и одним из официантов.

Он резко повернул голову.

— И?

— Расскажу подробно, когда всё это закончится.

— Вы специалистка по несвоевременным откровениям, — пробормотал он, но спорить не стал: пристав уже призывал зал к тишине.

Судья — женщина лет шестидесяти с идеально прямой спиной и очками на цепочке — кивнула прокурору, разрешая начать.

Прокурором оказалась женщина лет пятидесяти с голосом, способным заморозить воду в графине. Она перечисляла факты против Тэо сухо, по пунктам, как зачитывают список покупок: отпечатки, яд, мотив, отсутствие раскаяния. Ни разу не сбилась, ни разу не заглянула в бумаги — было видно, что она хорошо подготовилась.

— Обвиняемый обладает специальными знаниями в области токсикологии, доступом к редким ядам и репутацией человека, который решает конфликты по-своему, — говорила прокурор ровно, но с нажимом, вбивая каждое слово отдельным гвоздём. — Учитывая резонанс этого дела и внимание прессы, освобождение подсудимого станет прецедентом, который подорвёт доверие к системе правосудия. Отпустить его — значит создать риск для общества.

— Ваша честь, если позволите, — я не удержалась и подала голос раньше положенного, — обвинение только что признало вслух, что этим делом интересуется пресса. Хотелось бы верить, что решение будет основано на фактах, а не на количестве камер в зале.

Судья постучала кончиком ручки по бумагам, универсальный сигнал «сядьте и подождите своей очереди», но взгляд её на миг смягчился — почти одобрительно.

— У защиты будет слово, адвокат. После обвинения, — сухо заметила она.

Прокурор тем временем продолжила, не сбавляя обороты: заговорила о репутации Тэо как человека, привыкшего добиваться своего любой ценой, о его вспыльчивости, о слухах среди персонала кухни. По тому, как тщательно она подбирала формулировки, было ясно: обвинение не просто хочет посадить моего клиента. Обвинение хочет выиграть это дело, громкое, с журналистами в зале, и превратить победу в строчку для будущего повышения.

— Ваша честь, — начала я, поднимаясь, когда пристав наконец объявил слово защите, — обвинение говорит о человеке, готовом бежать при первой возможности.

От резкого движения я случайно задела локтем голову Тэо — он дёрнулся вперёд от удара с такой силой, что чуть не впечатался лбом в стол. По залу пробежал смешок. Тэо выпрямился и одними губами беззвучно произнёс что-то — разобрать я, к счастью, не успела, но наверняка не комплимент.

— Простите, — почти шёпотом сказала я ему и, не сбавляя темпа, продолжила: — У моего клиента есть ресторан, репутация, которую он строил больше десяти лет, и просроченный два года назад загранпаспорт — не самый убедительный портрет человека, который планирует побег.