Книга Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа, страница 101 – Салли Минн

На столе стояла небольшая корзинка с булочками с корицей. Рядом лежала записка.

«Завтрак в холодильнике, в синем контейнере. Поешь на работе. Булочки для твоих коллег. Вернусь поздно. Люблю».

От слова «люблю» сердце затрепетало. За эти три недели мы стали по-настоящему близки. А я ведь думала, что, как только с него снимут браслет, наша история канет в лету. Мне казалось, что вся его забота и привязанность были лишь побочным эффектом домашнего ареста. Но как же я была рада, что ошиблась.

Через четыре дня после поимки Мин Хо к Тэо домой пришёл Питер с сотрудником надзорной службы. Постановление зачитали коротко, без торжественности. Ни громких речей в суде, ни публичных извинений: сотрудник снял браслет, убрал его в коробку и откланялся.

Питер остался. Он потоптался в гостиной, кашлянул и, глядя на Тэо, сказал:

— Господин Кан, я был к вам несправедлив. Решил, что вы очередной богач, уверенный, что закон ему не писан. Я ошибся. Приношу извинения.

Тэо коротко кивнул, и по тому, как расправились его плечи, я поняла: извинения приняты.

— И ещё, — добавил Питер, и впервые в его голосе не было ни капли сарказма. — Вам очень повезло с мисс Вейл.

— Знаю, — ответил Тэо и посмотрел на меня.

Щёки меня, конечно, выдали. Такая похвала из уст Питера стоила десятка хвалебных статей.

После снятия всех обвинений Тэо, словно птица, выпущенная из клетки, исчез из дома. Жил практически в ресторане. Мы виделись либо утром, перед работой, либо поздно вечером.

С возвращением знаменитого шефа в «Sol» нельзя было найти свободный столик на месяц вперёд: после всех газетных заголовков люди шли туда как на экскурсию. Марка перевели в повара, стажёра, уволенного из-за моей ночной вылазки, вернули на кухню (про настоящую причину увольнения мы с Тэо дружно промолчали), а новый управляющий, которого Тэо пригласил из-за рубежа, постепенно осваивался. Жизнь ресторана, казалось, налаживалась.

Накрыв корзинку полотенцем и бросив контейнер в сумку, я вылетела из квартиры и бегом добралась до своей машины, у которой уже стояла Кэти.

— Доброе утро!

— Кэти? Мы же договаривались встретиться в офисе.

— Подумала, что вы проспите, — с лёгкой улыбкой ответила она. — Поэтому приехала прямо к вам.

— Это лишнее, — усмехнулась я, открывая машину и ставя корзинку на заднее сиденье. — Я брала тебя в помощницы, а не в няньки.

— Господин Кан… — начала Кэти, но я тут же её остановила.

— Ты теперь не работаешь на господина Кана. Ты работаешь на меня.

— Поняла, — ответила она.

Тэо в личной помощнице больше не нуждался. А Кэти мне нравилась: как беспрекословно она выполняла поручения, как ответственно относилась к делу. Поэтому, едва Тэо позвал её попрощаться, я тут же предложила ей перейти ко мне. Тем более что Артур наконец выделил бюджет на личного ассистента.

Любопытно, но рядом со мной Кэти оттаяла. Стала более открытой и временами позволяла себе эмоции, которых при Тэо не допускала. Как-то я спросила, почему она такая разная.

— Психологи говорят, что люди невольно подстраиваются под тех, кто им симпатичен, — ответила она.

Мы сели в машину, и я выехала со двора. У выезда из жилого комплекса к нам побежало несколько человек с камерами. Вспышки забегали по лобовому стеклу.

— Журналисты всё никак не успокоятся, — заметила Кэти. — Сначала дело господина Кана, теперь дело его бывшего адвоката Оскара Данна… Кстати, когда слушание по нему?