Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 72 – Ксения Шкуренко

Шон был рядом, и я чувствовала его поддержку. Он был теплым и надежным, как и всегда. Но сейчас я, как последняя тварь, думала не о нем, а о Киллиане, мать его, Кавальере. О том, как он смотрел на меня. О том, как он держал меня.

Его гадкий, густой, как застоявшийся кленовый сироп, ровный, без резких перепадов голос, заканчивающийся легкой усмешкой в конце каждой брошенной мне фразы, звучал в моей голове навязчивой мелодией даже сейчас.

Черт бы его побрал!

Но мысль о Киллиане постепенно начала вытесняться другой, не менее навязчивой.

Август стал вторым Берчем, отчисленным Дункан из Института Кроули за годы моего обучения.

И все бы ничего, если бы только оба отчисления не произошли из-за одной и той же студентки.

Из-за меня.

Надеюсь, Дункан замнет все так же, как и в прошлый раз.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Прошло несколько дней с того вечера, когда я вышвырнул Августа Берча из комнаты отдыха. Нортон распустил своих людей и вновь открыл лес для прогулок. Никто не знал наверняка, нашел ли он Олимпию или спугнул ее. Дункан не стала оглашать подробности расследования. Директор лишь заверила всех, что опасаться больше нечего.

Институт вернулся к привычной жизни. Студенты ходили на пары, смеялись в коридорах, сплетничали об отчислении Берча, и наслаждались вернувшейся возможностью выходить за территорию Института.

Но меня это не интересовало.

Меня волновало только одно.

Принц резко стала другой. Я не мог понять, что именно изменилось, но это чувствовалось в каждом ее движении. На занятиях она сидела тихо, почти незаметно. Ее взгляд был рассеянным, она смотрела сквозь людей, словно учеба стала для нее чем-то невыносимо скучным. Я пробовал провоцировать ее — подкалывал на парах, вступал в споры, затрагивал темы, которые раньше выводили ее из себя. Но она отвечала вяло, без огня, без той злости, которая всегда полыхала в ее глазах.

Это бесило меня больше, чем ее открытая ненависть.

Я привык к ее дикой кошачьей натуре, к ее острым словам, к тому, как она сверлила меня взглядом, когда я говорил что-то, что ее задевало. А сейчас она была... Пустой.

Я не мог понять, что произошло. Август Берч выбил из нее всю боевую стойкость одним ударом? Я ведь помог ей, фактически спас! Я добился отчисления этого придурка! Эта ситуация не должна была так сильно на нее повлиять. Она же не какая-то хрупкая девочка, которая падает в обморок от страха. Она — Люсильда Принц, которая бросает вызов каждому, кто осмеливается к ней приблизиться!

Но с того вечера что-то в ней надломилось.

Я лежал на кровати в своей комнате, глядя в потолок, и снова думал о ней. О том, как Люсильда смотрела на меня, когда я держал ее на руках. О том, как ее дыхание касалось моего лица. О том, как она не сопротивлялась, когда я нес ее на руках.

И чем дольше я об этом думал, тем меньше мне нравились собственные мысли.

Может быть, изменения в ее поведении обусловлены не Берчем, а мной? Может быть, она почувствовала в тот день то же, что и я? От этой мысли гнев в моей груди смешался с чем-то совершенно новым. И пугающим. Чем-то, чему я пока не мог дать названия.

Сегодня Шон пригласил меня на обед.

Не Люсильда — он.

Я не спросил зачем, поскольку возвращение Присциллы Барнс говорило само за себя.

Когда я вошел в обеденный зал, они уже сидели за столом. Присцилла, Шон, Сара, Люсильда. Она даже не подняла головы, когда я подошел к столу. Ее взгляд старательно прятался в полупустой тарелке с супом, блуждал по лицам друзей, считал минуты на настенных часах.