Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 44 – Ксения Шкуренко

Однако со мной этого не произошло ни в детстве, ни сейчас. И вряд ли когда-нибудь произойдет.

Когда мы наконец сели, я отрезала себе большой кусок тыквенного пирога. Мабон можно было любить хотя бы за это. Пожалуй, пирог из тыквы был одним из немногих блюд, которые я могла есть до тех пор, пока меня не начинало тошнить. Повара Института всегда готовили его безупречно, почти на том же уровне, что и моя мама.

Забавно представить, как ради тридцати таких пирогов сотрудникам кухни Института пришлось бы тащится через весь лес к дороге, а потом обратно. А если ливень? Пожалуй, многие тыквы пали бы смертью храбрых, так и не успев добраться до кухни. А лес был бы усеян оранжевыми кишками из мякоти и семечек, если бы тот, кто нес тыквы споткнулся бы о корень или поскользнулся на мокрой листве.

Но, к счастью, кладовые и холодильники Института Кроули по волшебству заполняются необходимыми продуктами каждую ночь. Повара оставляли на кухне список того, что требовалось, а к утру все уже лежало на своих местах. Жаль, что таким образом можно пожелать лишь еду, да и магическая бумага вещь не дешевая.

— На твоей маме лица нет, — шепнула Силли, сидевшая слева от меня. — Что-то случилось?

Я бросила взгляд на маму. Она старалась много улыбаться, но улыбка получалась измученной и не настоящей. И я не могла понять, как одна мимолетная встреча способна настолько испортить настроение.

— Мы наткнулись на мать Киллиана. Они вместе учились, и похоже воспоминания у них остались не самые приятные.

Присцилла хотела спросить что-то еще, но миссис Барнс шикнула на нее и кивнула в сторону дяди Генри, который как раз увлеченно рассказывал какую-то историю.

— Именно, — кивнул он моему отцу. — Наш старший, Кристофер, видел во сне Вельзевула. Вот у наших соседей мать от Люцифера, отец от Маммона. А сыну приснился Люцифер. Так тот бедный ребенок так перепугался, что писался по ночам еще несколько месяцев!

Если оба родителя происходят от одного демона, ребенок обычно наследует ту же линию. Но если родители от разных предков, то до пяти лет ребенку во сне является тот демон, который признает его своим.

Взрослые вскоре продолжили говорить о политике и новостях в магическом сообществе. Спустя время Шон вступил в разговор о разведении лошадей, чем вызвал одобрение у своего дяди. Я слушала вполуха. Чтобы не смотреть на родителей с немым вопросом в глазах, я уставилась на купол шатра, на его швы и складки, на то, как свет просачивается сквозь ткань. Делала все, лишь бы не думать о том, что я хочу, но не могу спросить.

Я никак не могла выбросить из головы одну мысль.

Что связывает моих родителей и Элеонору Кавальере? И почему она смотрела на отца так, будто он был ее несбывшейся мечтой?

Я бы столько хотела узнать и спросить, но обстановка была неподходящей.

Сев вполоборота я начала разглядывать гостей, ища знакомые лица. Людей было столько, что мне легко могло сделаться дурно, окажись я среди них одна. Если бы родители не приехали, я бы стащила пирог с какого-нибудь стола и оккупировала комнату отдыха. Открыла бы трактат Антона Лавея, и сидела бы у камина наедине с пирогом.

Вдалеке я заметила семейство Кэмпбелл. Сара помахала мне, когда наши взгляды встретились. Она выглядела счастливой.

Справа я нашла глазами Хелен Дункан, нарядившуюся в отвратительный серый костюм и голубое пальто. Старомодный фасон и ужасное лекало превращали и без того пышные формы директора в нечто напоминающее большую грозовую тучу. Да и выражение лица женщины было суровым, словно она вот-вот извергнет из себя скоп молний.