Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 134 – Ксения Шкуренко

Я слушал, чувствуя, как холод внутри медленно добирается до пальцев. Какова вероятность что отец вашей возлюбленной был любовью вашей чокнутой матери? Люцифер милостивый... Да какого черта?!

— Однако я не знала, что Реджина была беременна, — продолжила мать голосом, лишенным всяких эмоций. — Отворот не сработал так, как я хотела. Он отразился. Он не разорвал их связь, а наоборот укрепил ее. А часть проклятия перешла на ребенка. На твою Люсильду Принц.

— Такого рода магия всегда требует оплату. Какую цену ты заплатила? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Я знал его еще до того, как она открыла свой грязный рот.

— Ты прав. Откат за ворожбу должен был куда-то уйти. И он ушел в тебя, дорогой, ведь не одна Реджина в то время ждала ребенка. Когда ты родился, я заплатила за свою ошибку тобой. Твоими свободой и чувствами. Думаешь ты просто так за всю жизнь ни разу не влюблялся? Не заводил друзей?

— Ты хочешь сказать, что я влюблен в Люсильду Принц из-за тебя?

— Да, именно так, — сказала она. — Ты наверняка почувствовал некое притяжение к ней, как только увидел. Да? Но не расстраивайся, то колдовство должно было отразиться не на одном тебе, а вас обоих.

Я смотрел на Элеонору, и мне хотелось задушить ее собственными руками. Размазать ее лицо о стол директора, вырвать из нее хотя бы часть той боли, которую она оставила во мне. Мерзкая тварь. Жалкое ничтожество.

Я наконец-то понял, чем заслужил нелюбовь матери. Я был лишь ценой, которую она когда-то согласилась заплатить, и живым напоминанием о собственной неудаче.

Внутри меня начало все рушиться. Все, что я чувствовал, все, о чем я думал, все, во что я верил: все это могло быть ложью. Магией. Гребанной ворожбой моей матери, последствия которой спустя годы добрались до нас с Люсильдой.

Ярость поднялась во мне горячей волной, но я не дал ей выхода. Я не хотел уподобляться Элеоноре.

Я не чудовище.

— Мне плевать, — заявил я.

Мать удивленно вскинула бровь.

— Что?

— Мне плевать, — твердо повторил я. — Мне плевать, всему виной магия или нет. Плевать на то, что ты сделала и как это отразилось на нас с Принц. Я все равно не изменю свое решение. Я не поеду с тобой, а останусь здесь. С ней.

Элеонора смотрела на меня долго. Мы словно играли в идиотские гляделки, и в конце концов отвела взгляд именно она.

— Тогда ты останешься один, — угрожала мне мать. — Без семьи. Без поддержки. И без меня.

— Я уже давно один. Ты просто не хотела этого замечать.

Она встала, поправила пальто, и посмотрела на меня с тем самым снисходительно-уничижительным выражением, которое я ненавидел.

— Я уезжаю завтра утром, — сказала она. — Если ты не передумаешь, я не стану тебя заставлять. Но не жди, что я вернусь.

— Я и не жду, — сказал я, стиснув зубы. — У меня никогда не было мамы, а такая, как ты мне без надобности.

Элеонора прошла мимо меня, сохраняя на лице легкую улыбку, и вышла из кабинета, так и не обернувшись. Дверь закрылась за ней с глухим стуком.

Я остался стоять посреди пустой комнаты, чувствуя, как ярость медленно утихает, оставляя после себя боль и ту пустоту, к которой я, казалось, уже привык. Когда я коснулся щеки, пальцы оказались влажными.

Гребанная Элеонора!

Мне хотелось разнести кабинет Дункан к чертовой матери, но я не мог этого сделать. Хотелось что-нибудь разбить, кого-нибудь ударить, заставить мир хоть на секунду почувствовать то, что происходило внутри меня. К счастью, Люцифер не обделил меня благоразумием.