Книга Мажор по соседству. Сердце на куски, страница 79 – Даша Коэн, Мила Любимая

— Конечно нет! Я с мамой живу и престарелой бабушкой, куда там еще и Лялю селить.

— М-дя, — впечатался я в свою открытую ладонь лицом, — развела зараза.

— Ась?

— Ладно, химик, живи, — встрепенулся я.

— Правда? — улыбнулся Фёдор и меня аж передернуло от воспоминаний, что он все-таки прикасался своими кривыми грабарками к совершенным девичьим изгибам моей Ляльки.

— Исчезни, — рыкнул я.

— Понял, — кивнул затравленно пацан и тут же посеменил от меня в сторону остановки общественного транспорта.

А я? А я чертыхнулся и набрал номер Макса.

— Жалуйся, — ответил тот.

— С Фёдором промах. Она не с ним.

— Уверен?

— Да. Твоя Аполлинария меня развела.

— Аксинья, — поправил меня друг.

— Допустим. Знаешь, где она работает?

— Ну знаю.

— А где живет?

— Ну...

— Давай, Макс, выкладывай. Руку даю на отсечение, что ты уже давно разнюхал за эту недотрогу все, что можно и нельзя. Сталкер хренов.

— Ой, кто бы говорил? — фыркает, а я ржу в голос, потому что он чертовски прав.

Да уж, докатился я...

— Адрес, Макс?

— Будешь должен.

— Угу, — и отключился, почти сразу же я получаю в сообщении геолокацию с пометкой, где искать пропавшую беглянку.

Ну что же, Ляля, я иду. Суши трусики...

Ляля

Жила была девочка, а потом встретила Егора Сечина и скисла, как дерьмо.

Да-да, это я про себя. С жестокой иронией повествую, но зато чистую правду.

И вроде бы мне пора уже выдохнуть, а не получается. Дни, что резина, тянутся бесконечно друг за другом. Однотипные. Монотонные. Нудные. А еще серые и невзрачные. Сейчас вот я открою глаза и снова Акси забежит в мою комнату без стука, а затем кинется к окну, проверяя обстановку.

— Опять нарисовался, супостат! — фыркнула и припечатала кулаком по подоконнику, шуганув хозяйскую кошку Мурку с излюбленного места под утренними солнечными лучиками.

— С цветами? — тяну я вопрос чисто из вежливости.

— Нет, — прищуривается Бронштейн, а затем обвинительно тычет в окно и буквально убивает меня, — на этот раз с Егором твоим приперся.

— Где? — ору я и тут же взлетаю с постели, как ведьма на метле.

И к окну бросаюсь, чтобы там во все глаза рассмотреть того, кого так отчаянно пытаюсь забыть. Но этого там нет. Только машина Максима стоит и он сам с какой-то красивой коробочкой в руках. Больше никого...

Еще и Аксинья начинает хохотать надо мной и моим замешательством, очевидно считая, что ее шутка получилось забойной. А я смотрю на нее и впервые мне хочется стереть это веселье с ее лица звучной оплеухой. Потому что мне больно и мне хочется, чтобы и всем вокруг было точно так же, как и мне, в высшей степени паршиво.

— Ой, ну и лицо у тебя, Зарецкая! Ты бы себя видела!

Ничего ей не отвечаю, только иду и ложусь обратно в свою постель, а затем накрываюсь одеялом с головой. Не хочу ее больше видеть. И слышать тоже.

— Ты чего, обиделась что ли, Ляль?

— Я на дур не обижаюсь, — тихо бурчу себе под нос.

— Да ладно тебе, — подруга садится ко мне на кровать и начинает теребить меня за верх от пижамы, — Я просто пыталась тебя развеселить. Ты как переехала, так все время ходишь такая грустная, а я не знаю, что еще сделать, чтобы ты наконец-то улыбнулась. Ну или рассказала уже мне, что там у вас с соседом стряслось.

— Ничего не стряслось, — совершенно безэмоционально отвечаю я.