Книга Мажор по соседству. Сердце на куски, страница 56 – Даша Коэн, Мила Любимая

Замираю.

Моргаю.

Понять ничего не могу.

Там Сечин. Нависает, уперевшись одной рукой в стену, а другую засунув в карман домашних брюк. И смотрит на меня в упор так, что до самых костей пробирает и поджилки трясутся.

Ну чего этому ироду опять нужно от меня? Неужели приперся еще раз меня с кислятиной смешать?

Да, я все помню. Ничего не забыла.

— Чего тебе? — бурчу зло и зеваю, запоздало оглядывая свой наряд.

Ох, ё-моё, я в преступно коротких пижамных шортиках и просторной майке. Без белья. Жесть.

Но все вопросы о собственном наряде отходят на второй план, когда Егор словно робот выдает мне безэмоционально. И только нервно бьющаяся на шее венка говорит об его истинном состоянии.

— Куки плохо. Поможешь? Ты же типа ветеринар...

Мысли тут же со свистом покидают мою шальную голову. Забываю обо всем. А затем согласно киваю и бегу за своим врагом, переступая порог квартиры, в которую поклялась никогда больше не входить.

Хлоп – это за мной закрылась входная дверь.

Ой…

Ляля

Вздрагиваю и хмурю брови, в первые секунды после закрытия двери за моей спиной. А потом и вовсе решаюсь убраться из этой клоаки разврата куда подальше, вот только...

Возможно, я совершаю самую грандиозную ошибку в своей жизни, но, когда дело касается спасения животных, то не время и не место ставить на передний план собственную гордость. Пусть мерзкий сосед растоптал её и вытер об неё свои ноги.

Да, хозяин у милейшего Куки гад, противный таракан и просто очень нехороший человек – это неоспоримый факт, имхо. Но бедный песель здесь причём? Не могу прямо сейчас быть эгоистичной стервой.

Я здесь исключительно ради собаки. Да! Вот помогу малышу и включу обратно на бесконечный повтор тотальный игнор на полную мощность.

Егор, как и большинство владельцев домашних животных в стрессовых ситуациях со своими питомцами, выглядит встревоженным, но не более. Наверное, всё-таки мальтипу он искренне любит, но это максимум, что он может выжать из своей пуленепробиваемой задницы. Должен же быть у этого гоблина хоть какой-то малюсенький плюс? Впрочем, он явно не перекрывает многочисленные минусы. Скорее, добавляет в прогнившую ауру Мажора Мажорьевича грязно-серый оттенок вместо чёрного.

Почему я об этом думаю? Я его ненавижу! Так-то лучше, Ляля Сергеевна.

Тараканище ведет меня в гостиную, где на специальном диванчике для собак лежит Куки. Кроха правда выглядит неважно. Он положил на лапы свою милую мордочку, глаза-бусинки грустные, слезятся, словно подернулись дымкой тумана. Бедняжка, довел тебя мерзкий паразит, да?

— Давно это с ним? — спрашиваю, усаживаюсь рядом с Куки на колени. Мальтипу не поднимает на меня взгляда, даже хвостиком не виляет приветливо, как обычно.

— Не очень, — отвечает Егор. — Сначала не захотел идти гулять. Потом отказался есть, только пил. Больше, чем всегда. Стал вялым, не играет.

Мальтипу дергается под моим руками. Судороги? Частота сердечного ритма значительно увеличивается. Ну-ну, тише, дружок. Я глажу его по спинке одной рукой, а второй осматриваю пасть. Выделяется слишком много вязкой слюны. Ну всё понятно. Отравление.

— Рвало?

— Нет.

Про себя чертыхаюсь. Потому что смотреть нужно было за своим питомцем внимательно, а не все свое драгоценное время посвящать перепискам с очередной куклой.