Книга Причина бессонных ночей, страница 77 – Даша Коэн

Расстегнул ремень и ширинку.

Достал из заднего кармана джинсов пачку презервативов.

А затем сказал то, от чего мое сердце покрылось сантиметровой коркой льда...

Яна

— Ну вот видишь, ненавистью здесь даже и не пахнет, да, Яна? — произнес с улыбкой Исхаков, проводя той рукой, что творила со мной безумие, по своему лицу, и полными легкими жадно вдыхая в себя ее запах. Закатил глаза, словно бы кайфуя. А затем впился в меня таким взглядом, будто раздумывал, что сделать в первую очередь: придушить меня к чертовой матери или еще раз наброситься с поцелуями.

А мне от его слов в грудь кувалдой садануло. Сильно. Ломая и дробя кости, раздирая плоть. Зачем он так? Зачем?

Я дернулась, как от пощечины, почти в моменте приходя в себя, но этот гад не дал мне подняться. Толкнул в грудь жестко, так, что я снова повалилась на диван, и навис надо мной скалой, буквально шипя мне в лицо, напитанные ядом слова.

— Или что, принцесса, при живом парне ты всем даешь вот так вот себя трогать, м-м?

Меня затрясло. В душе поднялся ураган такой силы, что казалось, я сама себя изнутри уничтожаю. За то, что позволила ему с собой сделать. За то, что посмела рядом с ним пережить. За все, черт возьми! И в особенности за то, что именно сейчас мне почему-то хотелось расплакаться в голос.

— Или это только мне такая честь выпада? — продолжал злобно цедить Исхаков. — Ну так давай доведем дело до конца, Яна. Поверь мне, я смогу наставить твоему любимому расчудесные ветвистые рога, а тебе подарить еще один оргазм.

Тварь!

Стопроцентная махровая скотина!

Я подняла руки и со всей дури саданула этого гада по груди. Обожглась, конечно, но своего достигла. Исхаков отстранился, а я успела каким-то чудом из-под него вылезти, но далеко ретироваться не смогла. Он тут же прихватил меня за руку и потянул на себя, едва ли не сталкивая нас лбами.

— О, что я вижу? Обиделась, что ли? Или правда глаза колет?

— Ты не дегенерат, Тимофей, — прохрипела я, не в силах справиться с эмоциями, которые форменно душили меня изнутри, — ты просто конченый моральный урод!

Дернула из его жесткой хватки руку, принимаясь дрожащими пальцами торопливо застёгивать пуговки на своем пуловере. И на джинсах тоже. И уже было бросилась бежать прочь, но очередная волна ярости застелила мне глаза.

— А кто тогда ты, принцесса, раз только что кончала под этим самым моральным уродом?

Глаза в глаза. И что-то внутри меня с треском разбилось. И умерло. А я подняла руку и наотмашь врезала по наглой физиономии Исхакова. Но тот даже не шелохнулся, только продолжал жечь меня своим черным взглядом, полным какого-то невообразимого бешенства. И улыбался. Улыбался так, будто бы сделал меня, будто бы указал мне мое место и было оно не на троне, а у параши.

Мерзавец!

И мне так захотелось стереть эту подлую усмешку с его холеного, скуластого лица, что нервы окончательно сдали. Я с рычанием на него набросилась, повалив на диван. И опять занесла руку, а затем и вторую. И снова замахнулась. А там уж заколошматила его куда придется и не жалея сил, едва ли не вонзаясь ногтями в наглую рожу в бессовестные глаза. И била, била, била...

Пока сам Тимофей лежал подо мной и даже не сопротивлялся. Наоборот, он не отрывал от меня горящего взгляда и хохотал, словно безумный. Будто бы окончательно тронулся головой и слетел с чертовых катушек. Вместе со мной!