Книга Я тебя не любил..., страница 196 – Даша Коэн

Все, блядь, для нее.

Помещения Меерзона ей отошли.

Оборудование ее к ней благополучно доставили в самые короткие сроки.

Я. Был. Рядом!

И все не так. И все не то. И опять она в Питер при первой же возможности сбежала, с какими-то ебучими отговорками: вещи надо перевезти, кошку негде оставить.

Просто ей, видите ли, необходимо подумать.

И я в ревности дикой захлебываясь снова и снова спускал на тормозах Ане все эти корявые выгибоны. Пытался понять. Пробовал поставить себя на ее место. И прикрыть со всех тылов. Не давить. Не выносить мозг. Просто трахать ее качественно, пока у нее все мысли о бывшем муже не вылетят из головы.

Но дождался только обратного.

Сука!

В тот день, когда я думал, что уже все как-то начало устаканиваться, Аня вдруг резко дала заднюю. Сухим сообщением отписалась, что между нами — все.

Точка. Жирная.

Я тут же сорвался к ней со стратегически важного совещания, которое вообще нельзя было оставлять. Но мне было уже лихо похуй. Я мчал к ней, как в зад ужаленный. Нарушал все правила дорожного движения, только бы припереть к стенке эту маленькую, упрямую стерву и сказать ей уже, как факт, что мы в точке невозврата и я за нас двоих уже все решил.

Нагнал ее опять на пороге ее квартиры. Вещи в чемоданы собрала. Мебель чехлами накрыла — сразу понятно, что возвращаться она в Москву в ближайшее время не собиралась. И ко мне тоже.

Подорвала капитально.

— что не так-то, Анют? — с порога и без лишних расшаркиваний попер я на нее.

А она даже не растерялась. Не занервничала. Лишь устало опустила руки и метафизически дала мне под дых. Всего несколько слов, а меня едва не стошнило.

Потому что я сам был и не раз на ее месте, когда точно так же словами расстреливал упор все надежды и мечты.

— Сдается мне, Игнат, пора завязывать со всем этим. Повеселились. Хорошо провели время. Но не более. Но, видишь ли, простые потрахушки меня не интересует.

— А что интересует? — фактически зарычал я, наступая на нее, внутренне бурля.

Но Ане моя температура кипения была до лампочки. Лишь пожала плечами и развела руками. Мол, сорян.

— Уехать поскорее отсюда, Игнат.

Тогда я ее отпустил. А после ночь не спал и фактически себя за это проклял. Рычал диким зверем, а затем хотел откусить сам себе голову за то, что проявил эту слабость и дал Ане улететь. Зачем? В чем смысл тогда, если ее рядом со мной больше не будет?

К утру понял, что изнутри до черноты обуглился.

Что неспособен думать ни о чем, кроме нее — девушки, что просочилась ко мне под кожу. Заструилась по венам чистым, концентрированным адреналином.

Заполнила собой все вокруг. Даже мотор за ребрами теперь истошно колотился только для того, чтобы дожить до встречи с ней.

С ней!

Вот так. Когда-то бежал от нее, роняя тапки. А теперь только к ней, боясь, что окажусь ненужным.

И такое врагу не пожелаешь.

Потому что вспарывало меня до самого нутра и сыпало на свежие раны крупной солью каждая мысль о ней.

Каков неутешительный итог? Я на атомы разложился без нее за сутки.

Шутки ли, да?

Когда вообще со мной такое было, чтобы женщина, как воздух стала необходима?

Когда двадцать четыре на семь только она одна занозой сидела в мозгах и вытравить ее не представлялось возможным. Куда там? Я и сам не хотел этого делать, потому что мне с ней так хорошо было, как никогда.