Книга Обещаю, больно не будет, страница 73 – Даша Коэн

Бергамот, апельсин, немного перца и дерева. Такой до боли знакомый запах, до чёрных мушек перед глазами, до тремора в конечностях и внезапной тахикардии.

— Какого…? — приподнимаюсь на локтях и суматошно оглядываю комнату, в которой оказалась не по своей воле, и себя в том числе, ведь я до сих пор без нижнего белья, чёрт возьми!

Воспоминания обрушиваются на меня разрушительной волной цунами.

Но сейчас я заботливо укрыта лёгким одеялом. И всё было бы прекрасно и в высшей степени невинно, если бы та самая подушка, в которую я так опрометчиво ткнулась носом, не была красноречива примята.

Он был здесь? Да, он был здесь!

Я думала, что моё терпение не сломить, что оно не просто железобетонное, а титановое. Но Басов всё-таки умудрился пробить в нём дыру размером с футбольное поле.

Прикрываю глаза, медленно выдыхаю ярость и иду в ванную комнату, где долго и упорно чищу зубы, умываюсь и пытаюсь расчесать длинные волосы пальцами. Ловлю своё отражение в зеркале и отшатываюсь.

— Вот же чёрт, — касаюсь кожи на подбородке. Там явная ссадина от соприкосновения с жёсткой щетиной Басова. Такое же повреждение обнаруживается и на шее.

Губы припухшие. Искусанные почти до крови.

Прикрываю глаза и упираюсь двумя ладонями в раковину. Дышу рвано и хрипло, лёгкие категорически не справляются с моей шоковой агонией. Ещё вчера я думала, что всё вывезла. Да, почти упала и разбилась, но в последний момент умудрилась влепить себе отрезвляющую пощёчину и спустить с небес разомлевшее тело.

А сегодня что? Смотрю на побочные эффекты от близости со своим уродливым прошлым, а меня лижут горячие языки пламени там, где они ни в коем случае не должны этого делать. От страха, что я скатываюсь куда-то не туда, сосёт под ложечкой. Ведь для Басова это ещё одна развесёлая игра, а для меня огромный риск потонуть в очередном гнилом болоте отчаяния.

Я больше не дура! И дважды наступать на одни и те же грабли не собираюсь. Желания нет категорически!

Покидаю ванную и целенаправленно иду искать причину всех моих бед, чтобы требовать выпустить меня отсюда. Если он откажется, то, клянусь, я выцарапаю ему глаза. Ох, надо была вчера попытаться это сделать. Глядишь, сегодня я бы не любовалась на свой разнузданный видок в зеркальном отражении.

Боже, как я вообще могла?

Выруливаю в коридор, а затем и в гостиную. Пальцы рук сжаты в кулаки. Грудная клетка ходуном ходит. По венам вместо крови курсирует чистый адреналин. И я не замечаю ровным счётом ничего: ни полуголого, одетого лишь в одни домашние брюки, парня с идеально вылепленным прессом; ни того, что он приготовил завтрак; ни очередной букет проклятых пионов, который стоит в подарочной коробке на столе.

Да он издевается надо мной, что ли?

— Доброе утро, — Басов поворачивается ко мне от плиты, на которой только что закончил поджаривать бекон. Улыбается, чем ещё сильнее расшатывает мои и без того расшатанные нервы. И облизывается, проводя большим пальцем по своей нижней губе.

А я смотрю на него и вымолвить ничего не могу. Потому что достал. Потому что я пытаюсь не скатиться в истерику и не дать ему понять, что внутри меня слишком быстро вспоролись и закровоточили старые раны. Да и плевать на них!

Я скала. Я бессердечная Истома. Я больше никогда и ни от кого не впаду в зависимость.