Книга У тебя нет выбора, страница 219 – Даша Коэн

— Алиса, это ведь не только с девчонками так бывает. Вокруг, сколько таких изувеченных правилами парней находится, где родители в пубертате бесконечно критикуют свое чадо, подавляя его сексуальность. Но единственное, что они культивируют в своем ребенке — это чувство вины! Мастурбировал? Получил оргазм? Все! Ты плохой. А значит, и секс — это плохо. А значит, и получать удовольствие — это неправильно. Но в большинстве своей массы таких случаев среди мальчиков немного. Ведь общество считает, что секс у парней — это здорово. А вот нас, в девочек, с самого рождения насаждают боязнь интима и страх удовольствия. Потому что нужно ведь держать себя в руках, а то никто замуж не возьмет...

— Значит, мы культурно запрограммированные, да?

— Мы ограниченные, — пожала я плечами. — А выходить за рамки страшно, потому что многие врут годами своему мужчине, пока он весело и чудесато в нее тыкает членом только в свое удовольствие. И себе врут. И тем принужденным девушкам тоже врут, которые посмели испытать то, что, по их мнению, они испытать никак не могут.

— М-да уж.

— Поэтому я не в силах объяснить, как я так смогла. Потому что дело не во мне, Алиска. А в муже моем бывшем. Он просто умел, вот и весь секрет.

— Но ты же сама мне писала, что в последнее время стало совсем туго, — нахмурилась Ковалевская, а я скривилась.

— Вот тут и подключилась голова, — грустно усмехнулась я, стуча пальцем по виску. — Гормоны, тяжелое восстановление после родов. Тело стало ассоциироваться у меня с болью.

Рассказать про то, что Кира родилась тоже по принуждению, у меня язык не повернулся. Я не имела права так говорить о своей малышке. Она была лучиком света в моей жизни. И я не хотела ее марать этой уродливой правдой.

Алиса знала только прилизанную версию о том, что Сергей принудил меня к отношениям, которых я совсем не хотела. Потом случилась беременность, а я не стала ее прерывать. Но полюбить мужа так и не смогла. Хотя и честно пыталась.

Не нашла в себе «благодарности», знаете ли.

— Мне стало проще отключаться от процесса. А имитация наслаждения стала не просто попыткой перетерпеть близость. Это было чистой воды психологический садизм. Намеренный. Осознанный. Хладнокровный. Это был способ ударить в ответ. И выжить, когда болит внутри и снаружи.

— Черт, мне казалось, что Сергей любил тебя, Настя, поэтому пошел на этот ужасный поступок, — осторожно, будто бы шагая по тонкому льду, проговорила подруга. А я улыбнулась.

— Он пошел на этот ужасный поступок, потому что что любил себя, милая…

Мы какое-то время молчали. Каждая думала о своем. Я блуждала в разрозненных мыслях, словно ежик в тумане, не переставая безотрывно смотреть на дочку, которая сейчас добралась до пирамидки и разноцветных стаканчиков, которыми она обожала греметь и перекладывать в друг друга.

— Я знаю, что тебе нужно! — вдруг встрепенулась Ковалевская, а я от ее прыти даже вздрогнула и шутливо стукнула девушку в плечо.

— Что?

— Тебе нужно срочно переключиться на позитив!

— А я уже, — кивнула я на Киру.

— Нет! — с пылом запротестовала Алиса. — Тебе нужно переключиться на другого мужчина. Ну, знаешь, почувствовать себя той девушкой, которая сама принимает решение, кого выбрать, а кого списать в утиль. Тебе нужна компенсация, Настя!