Книга У тебя нет выбора, страница 121 – Даша Коэн

— Боже, меня от тебя тошнит.

— Это временно, — пожал он плечами. — Ты мне еще потом спасибо скажешь, что я тебя из этой дыры вытащил, отряхнул и на путь праведный наставил.

— Я не стану твоей подстилкой! — зарычала я. — Хоть что делай!

— Ты уверена, что именно этого хочешь, Настя?

— Я хочу, чтобы ты пошел на хер из этого дома, Сережа!

— Короче, рановато я вернулся, — хлопнул он себя по коленям и встал на ноги. — Не дожал. Ладно. Давай так, я дам тебе еще немного времени, чтобы ты решила все правильно. Сама. А потом я вернусь, и ты мне скажешь, что наконец-то все хорошенько обдумала и все поняла. И что больше отжигать не планируешь. А я, так уж и быть, не начну отжигать в ответ, моя хорошая.

— Угрожаешь?

— Подталкиваю тебя к свету. — подмигнул он мне.

А затем выложил перед мой аттестационный лист, на котором значилось, что ни в какой академии я не ушла, а успешно закрыла летнюю сессию на отлично, тем самым благополучно переведясь на третий курс.

Настя

Я в полнейшей прострации таращилась на этот злосчастный документ, чувствуя себя подопытной крысой, которую усадили в клетку и принялись ставить один за другим беспощадные эксперименты. Это было такое чудовищное ощущение беспомощности.

И сколько бы я ни пищала жалобно, никто не собирался меня отпускать. Вроде бы давали иллюзию свободы на краткий миг и снова ее отбирали, жестоко улыбаясь в лицо и повторяя, что у меня нет выбора, кроме как прогнуться.

Списать свои желания и планы на жизнь в унитаз ради чужой прихоти.

Вот и сейчас...

Панарин вроде бы дошел до входной двери, зловеще скрипя половицами. А в следующее мгновение замер. Словно бы раздумывал, что бы еще такое мерзкое и подлое со мной сотворить. И придумал!

Развернулся и стремительно двинул ко мне. А мне в моменте так страшно стало. Холодная, липкая волна паники прокатилась по позвоночнику и осела свинцовой тяжестью в ногах, парализуя и не давая возможности двинуться с места. Мне только и осталось, что сидеть и молча смотреть на то, как он ко мне приближался.

Как глядел в самую душу своими янтарными глазищами.

Как его руки беспардонно тянулись ко мне и потащили на себя. Как усадили на стол. Как обхватили за щеки так, чтобы я даже не могла дернуться из этого жесткой схватки.

А дальше...

Он!

Горячий. Слишком горячий. Он вдавил меня в себя, не обращая внимания на мои трепыхания, и на попытки высвободится. На протестующий вопль прежде, чем он совершил надо мной очередной акт насилия. Ибо ему было абсолютно безразлично то, хочу ли я всего этого или нет.

Плевать!

Он укутал меня в свою тяжелую энергетику и в жар, как в удушливое ватное одеяло, от которого не продохнуть. И заставил гореть, как в лихорадке, от примитивного желания вырваться. Я стучала по его груди кулаками. Я сучила ногами и выгибалась. Я пыталась клацнуть зубами и оттяпать тем самым его губы, чтобы они никогда более не смели ко мне прикасаться.

Но проиграла.

Куда мне, маленькой и хрупкой было тягаться с таким боровом? Я с самого начала была обречена на очередное издевательство.

Мои рецепторы завизжали, оглушая меня изнутри.

Это запах Панарина вдарил по ним отбойным молотком.

Боже, как же я его ненавидела. Чистый, дорогой, с горьковатой ноткой перца и еще чего-то такого теплого. Обманчивого. Слишком сладкого и бархатистого. И я задыхалась от него, как от Циклона Б, который медленно поникал мне под кожу, убивая...