Книга Лис. Тени моего сердца, страница 78 – Марина Альте

Единственное, что удерживает крышу на месте — её запах. Тяну носом: она здесь, где-то совсем рядом.

На секунду треск в черепе стихает, а в этот просвет влетают картинки вчерашней ночи. Твою мать… Я что, реально у неё в хате?

Один глаз дает добро на работу. Щурюсь от яркого света, осматриваюсь. Подтверждено: её квартира. Над головой скучный бежевый потолок, сбоку — сервант с семейным архивом. Лежу на диване, для которого я явно великоват. Ноги уперлись в пол, а полкорпуса болтается в воздухе — аттракцион сомнительный. Вспомнить бы как я горизонталь принял, но момент «отключки» стерся наглухо. Всё всплывает какими-то рваными фрагментами. Твою мать, надеюсь, я не успел тут делов наворотить, как это обычно бывает?

Так… мне необходимо курево! Пшикнуть в кровушку никотина, чтобы собраться.

Тихо матерясь под нос, нахожу пачку в кармане. Сигарету вынимаю зубами. Не глядя, прикуриваю. Курить с похмелья это особый вид мазохизма, в котором я себе не отказываю. Тяну дым, смакуя горечь, и тут прямо сверху на меня рушится ледяной водопад.

Сигарета издаёт предсмертный, жалобный «пш-ш-ш» и мгновенно превращается в мокрую труху. Отрезвление бьёт под дых вместе с холодом. Я подрываюсь с места, как ужаленный, моментально вылетая из пьяного анабиоза. Внутри всё закипает — ярость херачит по нервам смелее похмелья. Смахиваю ледяные капли с лица, готовясь сожрать того, кто это сделал, и тут же натыкаюсь взглядом на копшу.

Она стоит надомной с пустым стаканом, и в её глазах столько невозмутимого презрения, что мой гнев натыкается на глухую стену. Весь мой боевой запал тухнет так же позорно, как та сигарета.

Та «приветливо» скалится:

— У меня в квартире не курят!

— Кто бы, сука, сомневался! Душнила!

Тут не курят, матом не ругаются, и кажись не трахаются со времён постройки!

Она не отвечает, испаряется на кухне, брякая стаканами в мойке.

— Кофем хоть угощают?

— За чистосердечное, — отвечает та.

Сучка неугомонная. Ну хули делать, придётся выпутываться. Помню же, что вчера про внушение ей брякнул. Надеется на то, что она сочтёт это пьяным бредом — безумие.

С трудом принимаю вертикальное положение, проклиная всё на свете — ночь в позе креветки дала о себе знать. Мышцы будто в бетон закатали, кости хрустят, как сухой валежник. Сейчас бы обернуться и в лес, дать дёру, чтобы кровь разогнать, но вместо этого тащусь в ванную. Во рту такой трэш. Ощущение, что этот пушистый ублюдок Финик ночью использовал мой рот вместо туалета.

А ванна… бляха. В этих хрущёвках, кажись, изначально планировали хоббитов селить, прямиком из Шира! Вот почему нельзя сделать жильё более удобным? Ну как минимум чуть больше!

Пока пытался развернуться к раковине, снёс локтем всё содержимое полок прямо в ванну. Грохот такой, будто склад обрушился. Рванулся спасать положение — и намотал на себя штангу со шторкой. Запутался в этом коконе к чертям собачьим, а в попытке вырваться на волю, смачно приложился локтём об полотенцесушитель. Искры из глаз!

— Твою ж мать! — рявкаю я, замирая на месте.

Шумно втягиваю воздух, проталкивая его в легкие. Фух. Давай, зверюга, назад в клетку. Если я сейчас здесь обернусь, эта конура просто лопнет по швам. Волчонок решит расширить жилплощадь и подвинет стены нахрен, вместе с соседями.