Онлайн книга «Лис. Тени моего сердца»
|
Вот надо же быть такой скотиной! Вообще ни грамма субординации. Просто человекоподобный абориген с животными инстинктами и жаждой доминирования! — А ты его банки видел? — начинает Вася, показывая на своей тощей руке мышцы этого верзилы. — Такой если даже промахнется — одной воздушной волной уложит! Виталя морщится. Слова Васи его явно задевают за мужское. Этому лишь бы с кем-то померяться силой. — Да не уложит! — включается в спор Виталя. — Я тебе говорю! Вася настойчиво доказывает свою правоту с усердием мотылька, штурмующего лампочку, даже блещет умом, приплетая законы физики. Виталя парирует своим основным оружием — быдлятским напором в стиле девяностых, того и гляди сейчас потребует «предъявить за шмот» или семак попросит и на корты бросится. А я чувствую, что мы в разных измерениях. Их слова сослуживцев доносятся откуда-то из соседней галактики — настолько они не вяжутся с тем холодным бешенством, которое колотит меня изнутри. И перед глазами снова он — боевая машина с протечкой в речевом аппарате! По коже ползут мурашки, будто он касается меня прямо сейчас. Конечно, касаниями его захват назвать сложно, но мое тело реагирует на это всякий раз этими ненавистными мурашками, которые, кажется, хотят собраться и по-быстрому утараканить моё тельце куда-нибудь подальше от опасности. А потом я вспоминаю его взгляд, пропавшие зрачки, и на затылке волосы начинают шевелиться. — Эй, Ась, — выдёргивает меня из мыслей Вася, вскидывая руку с рюмкой. Машинально хватаю свою. — Пусть отпуск пройдёт на ура! Виталя присоединяется, чокаясь рюмками: — И мужика себе найди уже! Может, расхочется амбалов в отдел толкать! Его всё ещё веселит эта тема. Черт! А можно мне опять в забвение? Хотя нет… не стоит! Даже там от этого верзилы продыху нет! — И правда, Ась. Тебе бы уже в декрет уйти… — заунывно начинает Вася. — А то так и помрёшь старой девой! Вот опять они, старые песни о главном! Заменяют мне родителей, блин, с их раздражающими вопросами «а когда замуж?», а «дети скоро!»… Зотов как-то пытался в «дочки-матери» поиграть, но я его лавочку быстро свернула, а вот с этими шакалами не удаётся. И мне всё больше кажется, что они меня просто подвинуть хотят, чтобы моё место занять! А раз так — пусть обломаются! — Ещё на пенсию меня отправьте! — А что, недолго осталось! — от смеха хрюкает Виталя. Давлюсь настойкой. По-моему, больше не лезет, или организм требует притормозить. Края реальности начинают слегка оплавляться. Острые углы мебели, резкий свет лампы над столом — всё становится чуть менее реальным. Мир будто обложили поролоном. И я понимаю, мне стоит капитулировать на улицу, освежиться, пока Вася открывает рот в желании сказать ещё что-то по поводу моего семейного положения. Пока бреду к двери, мысли в голове затихают. Видимо, алкоголь их усмирил. Тот рой, конечно, никуда не делся, но он перестал ныть и сверлиться изнутри. И все мои проблемы вдруг стали напоминать чужое, и до любопытства увлекательное кино. Прохладный ветер бьёт в лицо. После удушливого марева дневной жары и ада прожитых дней — это прекрасно! Делаю глубокий, долгожданный вдох. Приятная, отрезвляющая свежесть. Хочется замереть и стоять вот так, обдуваемая ветром, в полной отключке от прошлого. Но перед входом столпилась толпа посетителей, дымящих, как паровозы. Отхожу в сторону. Прислоняюсь спиной к холодной стене. Мир в этот момент слегка качается, но я старательно держу его на коротком поводке. |