Книга Лис. Тени моего сердца, страница 44 – Марина Альте

Выглядит это как поминки по моему рассудку.

На этот раз ему нужно два глотка, что бы опустошить содержимое. Ставит стакан со звоном, нюхает рукав.

— Итак! — вдруг решает он, и голос снова становится твёрдым, полковничьим. — Уйдёшь в отпуск. На пару недель.

Это конечно не увольнение, которого я ждала, но тоже обидно!

Раздражаюсь мгновенно:

— Может, сразу уволиться?

— Может, и так, — кивает он. — Но сначала — в отпуск!

И это не предложение, а приказ. Тут же добавляет:

— Погуляешь, отоспишься. Приведёшь себя в порядок,… а то щёки впали, как у вампира после поста. Глядишь, и Каменев остынет, и безопасники выдохнут.

Всё ясно. Зотов решил действовать старым путём. Но тактика страуса — не мой профиль!

Прятаться в кустах — стратегия для тех, кто боится испачкать форму. А я свою уже запятнала с этими нераскрытыми делами и проклятым поцелуем с подозреваемым! Дважды! И терять мне больше нечего. По мне так лучше сгореть в эпицентре, чем задохнуться дымом, пока ждёшь спасателей. Если идти на дно, то с гордо поднятой головой и с полным боекомплектом решительности.

— У нас дел — вагон! — бросаю последний аргумент.

— Вагон дел у неё! — отрубает Зотов. — А ты, какого хрена очередной висяк в отдел тащишь, а?!

Это он про того амбала. Знала бы я в аэропорту, во что это выльется, ни за что не повелась бы на слезливую мордашку той блондинки. Но тогда казалось — этим делом смогу выкарабкаться, ретироваться. А то раскрываемость в отделе падает быстрее, чем метеорит.

— То-то же! — фыркает полковник на моё молчание. — История с тем воякой из спецслужб тебе звёздочку не принесла, а теперь главное — чтобы остальные не полетели.

Зотов снова наливает себе, уже до краёв, будто общаться со мной он готов только в состоянии глубокого алкогольного погружения.

На этот раз ему требуется четыре глотка. После он выдыхает, словно дракон, очнувшийся от вековой спячки. С жаром и перегаром, который смешивается с душным воздухом кабинета, оседает на коже липкой плёнкой.

Полковник протягивает мне чистый лист и ручку.

— Пиши заявление на отпуск.

— Но я же…

— Ася! Пиши!

Его взгляд — стальной, без единой трещины для возражений. Заставляет проглотить все слова разом.

А ведь, может, это и к лучшему? Отпуск — это же замечательно! Буду спать до победного, наконец-то свожу кота на груминг к тому мастеру, перед которым все коты падают на спину. И обязательно, клянусь, полью свой многострадальный фикус. Начну с ним задушевные беседы о смысле бытия — потому что в четырёх стенах моей квартиры за две недели одиночества я точно свихнусь!

— Или отпуск, или увольнение, — отрубает Зотов, чётко и безжалостно, словно в нём растворилась вся его человечность. И, подозреваю, бутылка коньяка тоже!

Чёртов старик!

Хватаю ручку, листок. Царапаю бумагу так, будто высекаю слова на камне. Каждая буква — выстрел по нервам и остаткам самообладания. Между строк проступает рожа этого проклятого амбала! Именно из-за него и его «сверхсекретной» группы с «засекреченными» данными меня сейчас списывают в архив! Кретин! Мерзавец! Ещё бы немного… и я бы распутала этот клубок и вытрясла из дела всю грязь до последней пылинки!

— Умница! — произносит полковник без тени похвалы, и моё заявление с шуршанием исчезает в недрах его стола.