Книга Лис. Тени моего сердца, страница 32 – Марина Альте

— Но я порылась в архивах и нашла один любопытный документ…

Чувствую, как Вася и Виталий напрягаются. Они были против этого направления. Мои напарники слишком трусливы в отличие от меня, при слове «сверхсекретно» у обоих на лбу проступает испарина. Но выбора нет. Это последняя ниточка.

А дальше два варианта: или раскрутится, или громко бзданёт!

— Что за документ? — Зотов сверлит меня взглядом, от которого перехватывает дыхание.

Открываю тонюсенькую папку, достаю протокол, вручаю полковнику.

— Наш подозреваемый числится в спецвойсках. Некая группа «Тень-08»…

Замечаю, как Зотов резко краснеет. Кряхтит, откашливается, дёргает воротник, ещё больше ослабляя галстук. Бумага в его руке дрожит.

Кажется, он в курсе? Очень на это надеюсь!

— И? — хрипло выдавливает он.

— Но так же есть данные, что он является соучредителем охранного агентства «Альфа». Как такое возможно? По регламенту военный не имеет права вести бизнес и быть к нему причастным даже в качестве второго лица.

Зотов уже не просто красный — он бордовый. Понять, что происходящее ему не нравится, несложно. Ему вообще редко нравится то, что я делаю. Особенно в последнее время!

Полковник откладывает документ, хмурится, отворачивается к окну. Наверное, мысленно матерится. И мне его жалко… капельку. Да, работа у него — не сахар. Может, стоит мне быть к нему чуточку милосерднее и в качестве компенсации прикупить ему полтонны успокоительного? Но вместо этого я снова открываю рот:

— Вот если бы вы позвонили его начальству… расспросили подробнее о службе…

Обрываю себя на полуслове. Резко и, кажется, навсегда! Зотов бросает на меня такой взгляд, который ясно без слов его немой крик: «Ася, я тебя пристрелю!».

Спина моментально выпрямляется, будто я на параде перед президентом. Воздух в кабинете сгущается, кажется, ещё секунда — и ударит молния. Мы все замираем. Вася с Виталием даже дышать перестали. А я делаю вдох. Возможно, последний.

— Ты хоть видела, чья подпись стоит на этом документе? — гремит Зотов.

— Угу, — киваю разок.

— Меня на пенсию спишут раньше, чем я успею номер набрать!

Безнадёжно. Я знала. Но попробовать стоило.

Отвожу взгляд, на пальцы, ища баланса в карандаше. В груди жжёт — и я слишком хорошо понимаю, что это: обида. Дурацкая, детская обида. Потому что не справилась. Потому что опять оплошала. Потому что теперь этого типа придётся отпускать, несмотря на все внутренние колокола тревоги.

Веки режет. Часто моргаю, чтобы не расплакаться. Глотаю ком в горле.

— Так! — снова басит Зотов. — Этого… задержанного — отпустить! Немедленно! А это… — он трясёт перед моим носом распечаткой, а затем швыряет её на стол, — Только попробуй в это дело сунуться! Тебе тогда ничего не поможет, Ася. Ни я, ни сам господь Бог!

— Есть, — отзываюсь я, и мы втроём поднимаемся.

— Перед задержанным извинишься, — бросает мне в спину Зотов. — Лично!

Отлично! День удался на славу.

Ноги — ватные, будто я только что пронеслась спринт со скоростью света. Иду к двери по инерции. Напарники вылетают из кабинета пулями, лишь бы скорее скрыться с глаз долой и не получить дисциплинарное взыскание. И если мои товарищи отделаются лишь простым выговором, то мне непременно грозит неполное служебное!

Вселенная явно строит против меня заговор.