Книга Лис. Тени моего сердца, страница 169 – Марина Альте

— Да куда уж хуже? — шепчу я в пустоту комнаты. — Я в полной заднице с той самой секунды, как твоя морда возникла на моём горизонте!

Пальцы действуют быстрее, чем мозг успевает обработать страх. Блокирую этого кретина к чертям собачьим. Следом рывком сдираю чехол с корпуса. Внутри колотится чёткая уверенность: я знаю, что ищу. Жучок. Иначе как бы этот «джентльмен» вычислил меня в том аду, где меня заперли охотники? Вряд ли те потрошители вежливо скинули ему геолокацию с просьбой забрать свою строптивую обезьянку.

И я нахожу её. Микроскопическая хрень, плоская, как чешуйка, намертво приклеенная к пластику. Раньше я такого чуда техники не встречала — наше ведомственное оборудование по сравнению с этой «букашкой» выглядит как кассетный магнитофон рядом с айфоном.

Отдираю шпионский девайс и почти бегом несусь в туалет. Сбрасываю его в унитаз и жму на слив с триумфальной, почти безумной улыбкой:

— Попробуй, найди меня в сточных водах, придурок!

Водоворот заглатывает электронику, но победный клич застревает в горле. В голове всплывает отрезвляющая мысль: если я не перестану копаться в этом дерьме, то именно в сточных водах меня когда-нибудь и найдут. По частям.

Осознание того, что наш мир — это не только протоколы и уставы, а нечто гораздо более жуткое, должно было меня затормозить. Человеческая логика здесь пасует, разбиваясь о факты, не поддающиеся объяснению. Но вместо того чтобы забиться под одеяло и уволиться из органов, во мне, как назло, вспыхивает азарт. Дикий, колючий голод. Я обязана дойти до сути. Понять, что я не спятила там, в лесу. Что всё, что я видела, — не галлюцинация от шока.

Этот гладиатор — не просто качок с дурным характером. Он — сказочный монстр, которыми пугают детей, чтобы те не ходили в чащу. И это, блин, совсем не «единорожка», а самый настоящий, опасный и кровожадный зверь.

— Но я с тобой разберусь, чудовище! Я тебе обещаю!

Финик смотрит на меня со шкафа как на смертницу. И, кажется, он единственный в этой квартире, кто сохранил остатки разума.

— Ася —

Утро в управе не задалось. Да оно в принципе решило меня добить.

Во-первых, в зеркале на меня смотрело нечто, что явно откопали из склепа спустя век забвения. Три таблетки обезболивающего утонули в моей черепушке без следа — голова гудела так, будто по ней всю ночь топтался тот самый идиот в тяжёлых армейских ботинках.

Во-вторых, у меня реально развилась паранойя. По дороге до здания ГУВД мне всё время казалось, что за мной слежка. Знаю, вряд ли это Макс! У этого гладиатора, должно быть, полно своих «животных» дел: сожрать кого-то, прикопать очередную тушку или трахнуть кого-нибудь в перерывах между спасением моей шкуры. Скорее уж это были люди из СБ или, что ещё хуже, те самые охотники. От одного воспоминания о коротком, но «душевном» общении с ними по спине пробегал арктический холод.

И наконец, финальный аккорд — Зотов.

Сказать, что он орал — значит признать, что я вообще не смыслю в акустике. Это был ультразвук ярости. Демон, которого подставили собственные бесы, вопил бы тише. Мат стоял такой плотности, что воздух в кабинете можно было резать ножом. Уверена, этот идиот гладиатор знатно бы припух от такого лексического разнообразия нашего полковника.

Этот ор рикошетил от стен и вылетал в коридор, оповещая всю управу о моей «профпригодности». Пока я шла до своего кабинета, на меня сыпались сочувствующие взгляды коллег. Кто-то сокрушённо вздыхал, кто-то брезгливо морщился. А кто-то втайне злорадствовал: мол, вот она, дочь лучшего друга шефа, наконец-то получила по заслугам.