Книга Миллион смертных грехов, страница 4 – Марина Серова

Я прошла в просторный холл, оформленный в светлых тонах. Полы были выложены паркетом бежевого цвета, стены выкрашены в приятный лимонный оттенок. В углах я заметила зеркала, которые придавали пространству ощущение еще большей глубины. Пара изящных бронзовых светильников и небольшой столик из красного дерева хорошо сочетались между собой и придавали лоск помещению.

Екатерина Геннадьевна пошла вперед, я направилась следом. Перед гостиной в коридоре была еще одна комната — по-видимому, кабинет. Я прошла мимо ее массивной двери из дуба и оказалась в гостиной.

В большой гостиной окна от пола до потолка заполняли комнату естественным светом и открывали живописный вид на город.

В центре комнаты располагался удобный широкий кожаный диван, а перед ним — стильный стеклянный столик. На одной из стен висел плазменный экран, а рядом — стеллажи с книгами и предметами искусства. В углу находился камин, а над ним — портрет представительного мужчины в золоченой раме.

— Это мой покойный муж, Александр Николаевич Перемысленников, — сказала Екатерина, проследив за моим взглядом. Она села на диван, я тоже расположилась на нем чуть поодаль.

Екатерина Перемысленникова нервно теребила носовой платок и все не могла начать разговор. Я решила не мешать ей собраться с мыслями и терпеливо ждала.

— Знаете, Татьяна Александровна, — наконец начала Екатерина, — Кеша всегда был для меня особенным. Помню, как трудно с ним было в детстве. У сына было слабое здоровье, он часто и подолгу болел. Я, бывало, целыми ночами не спала, просыпалась от его кашля, сидела рядом с кроваткой, прислушиваясь к его дыханию, искала лекарства, врачей, даже к знахарке возила… Была готова на все, лишь бы Кеша выздоровел. Каждая его болезнь была для меня как удар, а лечение становилось испытанием. Мое сердце буквально разрывалось от страха потерять своего единственного малыша.

Екатерина Перемысленникова помолчала.

— Но потом Кеша стал большим и сильным, видимо, перерос все свои болячки, окреп. И характер у него изменился, стал твердым и решительным. Но знаете, даже когда Кеша вырос и стал совсем взрослым, моя привычка опекать его так и осталась со мной. Я все равно продолжала заботиться о нем, как будто он все еще тот маленький мальчик, которому нужна мама.

Женщина наклонила голову, ее глаза наполнились слезами. Екатерина Геннадьевна встала, подошла к стеллажу и взяла с полки альбом.

— Это альбом с детскими фотографиями Кеши, — сказала Перемысленникова, садясь рядом со мной. — Вот, посмотрите, это мы с сыном в детском парке, это было его самое любимое место для прогулок.

Женщина показала на фотоснимок, на котором маленький мальчик весело смеется, сидя на качелях.

— Здесь Кеше исполнилось пять лет. Он очень любил кататься на качелях, всегда бежал сперва к ним, а уже потом к остальным аттракционам. Я сначала сама качалась вместе с ним, сажала его к себе на колени, и мы вместе раскачивались. Но потом он начал кататься самостоятельно. Кеша просил меня толкать его все выше и выше, раскачать до предела. И никакие уговоры кататься не так высоко на него не действовали. «Я хочу достать до самого солнца, мам!» — кричал он. А потом Кеша закрывал глаза и представлял себя супергероем. У него было такое выражение лица… чистое счастье. А я смотрела на него и думала, что именно ради таких моментов и стоит жить…