Онлайн книга «Код мессии»
|
Изучая лица свидетелей, стоявших за прозрачным экраном, Мария сверкнула глазами — она увидела сгорбленную фигуру отца Изекьеля. Он был одет в простой черный и давно вышедший из моды костюм, в котором тонуло его тщедушное тело. Раньше она никогда не замечала, что он стар, но сейчас его испещренное морщинами лицо наглядно говорило, что ему и впрямь девяносто шесть. Но для нее его возраст ничего не значил. Святой отец был для нее вечным, вне времени. Это был просто человек, пришедший ей на помощь, спасший ее, когда весь мир от нее отвернулся. Как ей хотелось сейчас поговорить с ним, поделиться сомнениями, страхами… Уж он-то нашел бы для нее нужные слова… Но это было уже невозможно. Она остается одна, наедине со своей верой, и должна одна взойти на собственную Голгофу. Когда надзиратели подвели ее к столу, она еще раз попыталась перехватить взгляд отца Изекьеля — ей вдруг отчаянно захотелось предупредить его, что что-то может пойти не так. А он лишь улыбнулся ей; это была улыбка поддержки, улыбка соучастника; он разве что не подмигнул ей! «Вы ничего не понимаете! — хотелось ей крикнуть ему. — Это может не сработать!» А надзиратели уже поставили столешницу вертикально. Сейчас ее привяжут! — Нет! — закричала она, пытаясь вырваться. — Это неправильно! Пусть они прекратят! Я еще не готова! Глаза Изекьеля затуманились, на его лице отразилось удивление, но он ничего так и не понял. Охрана и свидетели продолжали бесстрастно наблюдать за происходящим, а четверо опытных надзирателей тем временем силой прижали ее к столу и занялись каждой ее конечностью в отдельности. И вот ее тело закреплено неподвижно. Столешницу снова перевели в горизонтальное положение. Тюремный врач ввел оба катетера в вены на ее раскинутых в стороны руках и подключил к ее груди кардиомонитор. Взгляд ее упал на часы с простым белым циферблатом, висевшие над экраном. Они показывали одиннадцать пятьдесят восемь. Она сосредоточилась и стала думать только о том, что сказал Картер. Времени на самообман уже нет. Если он со своей теорией прав, то она не просто обречена, вся жизнь ее прошла впустую. Она не только не сумела остановить его, творившего зло, но и буквально зарыла в землю свой талант, свой дар целителя, посвятив жизнь убийству во имя Господа, вместо того чтобы исцелять. И теперь ей осталась только одна истина — урок всепрощения и искупления, преподанный первым мессией. Он умер, чтобы другие могли раскаяться и обрести спасение и вечную жизнь. Она лежала на своем кресте, готовая к тому, что смертоносная жидкость сейчас вольется в ее кровь. Потом глубоко вздохнула и мысленно произнесла: «Отец мой, прости меня, ибо я согрешила…» Изекьель де ла Круа попытался перестать теребить свой рубиновый перстень, но пальцы его не слушались. «Доверьтесь мне», — сказала ему Мария. Но он все равно нервничал. Он был поражен ее видом, когда она показалась в дверях смертной камеры. Она явно чего-то боялась! Еще утром она была столь уверена в себе, отвергала все его сомнения. А теперь со своего места за экраном он видел, что она страшно напугана. Он мог понять, почему она вдруг стала вырываться — страх может поразить даже самого уверенного в себе человека, когда тот оказывается перед лицом смерти. Сам Христос пережил момент отчаяния на кресте, когда решил, что брошен на произвол судьбы. |