Онлайн книга «Опознание»
|
Старая «Нива», надсадно скрипнув промерзшими тормозными колодками, тяжело остановилась у высоких, насквозь изъеденных многолетней ржавчиной железных ворот городского кладбища «Северное». Гранин заглушил изношенный двигатель, вытащил ключ из замка зажигания и несколько долгих минут просто сидел в остывающем салоне, вслушиваясь в мертвую тишину за окном. Затем он с заметным усилием толкнул тяжелую дверцу и вышел на пронизывающий балтийский ветер. Его путь лежал через центральные аллеи некрополя. По обе стороны от узкой, расчищенной трактором дорожки возвышались массивные, помпезные гранитные монументы, черные габбро-диабазовые плиты и вычурные мраморные склепы местной островской элиты. С портретов, выгравированных на дорогом камне, на следователя смотрели бывшие теневые хозяева города, криминальные авторитеты из девяностых, уважаемые коммерсанты и заслуженные чиновники. Они покоились здесь с комфортом, отгородившись от остального мира тяжелыми коваными цепями. Но Гранин прошел мимо этой ярмарки мертвого тщеславия, даже не повернув головы. Его цель находилась совсем в другой стороне. Он шел пешком почти два километра, пробираясь по глубоким сугробам в самый глухой, забытый богом и людьми дальний угол огромного погоста. Туда, где заканчивались ухоженные дорожки, кованые ограды и гранитные плиты. Сектор номер восемнадцать. Территория абсолютного социального небытия. Здесь муниципалитет за государственный счет хоронил неопознанные криминальные трупы, безымянных бездомных, одиноких стариков и тех, от кого навсегда открестились родственники. Сектор представлял собой унылую, продуваемую всеми ветрами пустошь. Десятки одинаковых, просевших под тяжестью снега глинистых холмиков тянулись неровными, безликими рядами. На них не было ни венков, ни оград. Только торчащие из мерзлой земли покосившиеся железные колышки, к которым приварили ржавеющие жестяные таблички. На табличках не значилось ни имен, ни дат рождения, ни теплых слов прощания — только сухие, равнодушные инвентарные номера судебно-медицинских экспертиз. Люди-цифры, стертые из списков живых. Но в самом конце длинного ряда на одной из свежих, еще не успевших окончательно осесть могил, резко выделяясь на фоне казенных железных кольев, стоял простой, но крепкий деревянный восьмиконечный крест. Гранин подошел к нему вплотную и остановился, сбросив с плеч тяжесть долгого пути. Майор за свои собственные, скромные командировочные деньги нашел столяра, заказал этот крест и черную металлическую табличку, которую прикрутили к перекрестию. На черном фоне строгими, белыми буквами было выведено настоящее, возвращенное из небытия имя. «Вьюнов Григорий Павлович. 1961–2026. Ликвидатор». Всего несколько слов, но они значили больше, чем все многотомные материалы завершенного уголовного дела. Идеальная, безупречная фальшивка Смирнова, стоившая жизни двум людям и едва не погубившая город, была окончательно и бесповоротно разрушена. Сгоревший в микроавтобусе человек больше не был безликим биологическим материалом для чужой криминальной инсценировки, он не был просто бомжом «Вьюном», чьи останки собирались списать в безымянную яму. Система правосудия, пускай неповоротливая, пускай насквозь больная и сопротивляющаяся, была вынуждена признать его личность. |