Книга Опознание, страница 79 – Алексей Градов

Смирнов тяжело откинулся на жесткую деревянную спинку казенного стула и с вызовом посмотрел прямо в глаза следователю.

— Я официально заявляю, что категорически отказываюсь от дачи любых показаний на основании статьи пятьдесят первой Конституции Российской Федерации, — хрипло, но с откровенным апломбом произнес магнат. — А все эти ваши так называемые улики и найденные следы в моей служебной машине — это дешевая, грубо сфабрикованная провокация моих прямых конкурентов по бизнесу. Вы ничего не докажете, Гранин.

— Мой доверитель абсолютно прав в своей оценке этого процессуального фарса, товарищ майор, — мгновенно подхватил адвокат, брезгливо поправляя белоснежные манжеты. Его голос сочился приторной юридической казуистикой. — Вы незаконно, с вопиющим превышением полномочий удерживаете уважаемого бизнесмена. Уверяю вас, максимум через несколько часов сюда поступит прямой приказ из областной прокуратуры. Прокурор уже проинформирован о ваших нарушениях. Мой клиент беспрепятственно выйдет отсюда под залог до восхода солнца, а вы будете с позором уволены. Вы сломаете себе жизнь ради пустых амбиций.

Они были абсолютно уверены в своей неприкасаемости. Они искренне верили в спасительную магию офшорных миллиардов и безотказного телефонного права, уверенные, что государственная машина, которую они сытно кормили годами, не даст сбоя. Гранин выслушал эту заготовленную патетическую тираду в абсолютном, непроницаемом и пугающем молчании. Его изувеченное лицо, обильно покрытое свежими ссадинами и пластырями, напоминало застывшую гранитную маску, не выражающую ни гнева, ни сомнений. Чудовищная физическая боль в сломанных ребрах от ночного избиения арматурой давно превратилась для него в монотонный фоновый шум, который он просто отключил колоссальным усилием воли. Следователь смотрел на сидящих перед ним людей не как на хозяев жизни, способных уничтожить его карьеру, а как на обычный биологический материал, подлежащий методичной хирургической препаровке.

Майор неспешно, с расчетливой медлительностью, призванной сломать комфортный внутренний ритм противника, достал из кармана куртки диктофон. Он молча, с сухим щелчком выложил прибор на стол и нажал кнопку записи. Никаких криков, никаких эмоций. Только ледяная процедура методичного допроса. Впереди был изматывающий, шестичасовой марафон перекрестного давления, беспощадная юридическая мясорубка. Гранин берет со стула первый прозрачный пакет с вещественными доказательствами.

Гранин медленно опускает на железный стол перед Смирновым папку с результатами химической экспертизы. Лист бумаги с распечаткой сложной хроматограммы ложится прямо под высокомерный взгляд адвоката, мгновенно перечеркивая его ироничную ухмылку. Следователь говорит ровным, абсолютно лишенным эмоций голосом, и в этой пугающей, механической монотонности звучит неотвратимый юридический приговор.

— Перед вами официальное заключение регионального экспертно-криминалистического центра, — Гранин жестко постукивает сбитым пальцем по бумаге. — Микроскопическая белесая частица, изъятая сегодня ночью со швов строительного брезента, в который был завернут труп Липинского, не является обычным цементным раствором. Это швейцарская двухкомпонентная мастика марки «Сика-42» со специальным ультрафиолетовым маркером. За последние два года этот состав поставлялся в наш регион ровно один раз. По прямому контракту вашей корпорации исключительно для бетонирования дамбы. И главное: точно такие же микрочастицы герметика и специфической ржавчины обнаружены нами в протекторах резиновых сапог, изъятых утром из багажника вашего личного внедорожника.