Книга Фантомный свидетель, страница 25 – Алексей Градов

— К обеду те, кто стер записи в кофейне, могут стереть и квартиру Стерхова, — жестко отрезал Краснов, набрасывая пальто на плечи. Металлическая пуговица звякнула о перила. — У нас есть ключи от квартиры, изъятые у убитого. Мы едем на Васильевский прямо сейчас. Не дожидаясь санкций. И не дожидаясь Тарасова.

Он развернулся и быстро зашагал вниз по бетонным ступеням. Ему нужно было своими глазами увидеть крепость, из которой выманили человека, и понять, какие еще сюрпризы приготовил для него невидимый кукловод, играющий его памятью, как крапленой колодой.

Мотор служебной «Лады» взревел, разорвав гулкую тишину лестничной клетки, как только Краснов повернул ключ зажигания. Они выскочили со двора Управления на Литейный, наплевав на разметку и подрезав уборочный трактор. Сирена под капотом коротко крякнула, расчищая путь в левом ряду.

Марина сидела на пассажирском сиденье, вцепившись побелевшими пальцами в ручку над дверью. Она молчала всю дорогу до моста Лейтенанта Шмидта, и только когда свинцовые воды Невы блеснули сквозь пелену дождя, стажер подала голос.

— Илья Николаевич, мы нарушаем УПК, — произнесла она ровно, без паники, но с четким осознанием последствий. — Квартира опечатана нарядом ППС. Без санкции судьи и понятых любой вещдок, который мы там найдем, будет признан недопустимым доказательством в суде. А если нас заметят, УСБ сожрет нас обоих за незаконное проникновение.

— УПК писали для нормальных людей, Орлова, — Краснов резко крутанул руль, вписываясь в поворот на набережную Васильевского острова. Шины с шипением разрезали глубокую лужу, обдав мутной волной гранитный парапет. — А мы играем с тем, кто вертел этот кодекс на пальце. Тот, кто вчера стер камеры в кофейне, сегодня утром мог отправить «своих» людей для неофициального обыска. Если мы будем ждать бумажку от судьи до обеда, мы придем в стерильную комнату. Мне нужны зацепки, а не протоколы.

Марина поджала губы, но спорить не стала. В глубине души она понимала: правила сломались в тот момент, когда выяснилось, что свидетель со скамейки мертв уже десять лет.

Они затормозили у знакомого дома на 7-й линии. В утреннем свете элитный жилой комплекс выглядел угрюмо. Желтая полицейская лента, натянутая поперек въездной арки, безвольно провисла под тяжестью дождевой воды, полощась на ветру. Тело Стерхова давно увезли, лужу крови смыло ночным ливнем, оставив на асфальте лишь бледное розоватое пятно, обведенное белым мелом.

Краснов не пошел к арке. Он направился прямо к парадному входу — массивным дверям из тонированного стекла и кованого металла.

Прозрачная будка консьержа в холле первого этажа пустовала. На столе лежала развернутая газета, в кружке стыла недопитая заварка, а спинка офисного кресла еще слабо покачивалась. Казалось, дежурный вышел буквально минуту назад.

— Странно, — пробормотала Марина, оглядываясь в пустом, отделанном мрамором лобби. Звук их шагов гулким эхом отражался от высоких потолков. — Петр Савельевич должен быть на посту. Смена консьержей в девять утра.

— Значит, отошел покурить или в туалет. Нам же лучше, не придется светить удостоверениями, — Илья подошел к лифтовому холлу.

Здесь было три двери. Две стандартные, пассажирские, и одна в самом конце — из матовой нержавеющей стали без панели кнопок вызова. Вместо нее в стену был вмонтирован считыватель магнитных карт с черным окошком биометрического сканера.