Онлайн книга «Рассказы»
|
Потом Уилсон нашел силы закрыть глаза, и его разум, выскользнув из-под гнета зрения, обрел свободу. «Там никого нет, — подумал Уилсон, шумно выдыхая воздух. — Там никого нет. Совершенно никого». Уилсон вцепился в подлокотники кресла. У него побелели костяшки пальцев, но он этого не видел. Он приводил себя в порядок, монотонно твердя себе, что за стеклом нет никакого человека. Никто не сумел бы удержаться на крыле летящего самолета, да еще при таком холоде и в разреженном воздухе. И никто не может оттуда смотреть на пассажира, прижавшись к стеклу. Он открыл глаза и буквально врос в кресло, судорожно глотая воздух. Уродец за стеклом не только никуда не исчез. Он ухмылялся, глядя на Уилсона. Уилсон сжал кулаки. Ногти врезались в мякоть ладоней. Он почувствовал боль, но не разжимал кулаки до тех пор, пока не осталось сомнений в том, что он, Артур Уилсон, находится в полном сознании. Затем дрожащей, негнущейся рукой Уилсон медленно потянулся к кнопке вызова стюардессы. Больше он не повторит ошибки, не станет кричать, вскакивать с места и побуждать существо за стеклом спрятаться от чужих глаз. Рука постепенно тянулась к кнопке. Мышцы Уилсона тряслись от возбуждения. Ведь уродец следил за ним, и глазки перемещались вслед за движением его руки. Уилсон осторожно нажал кнопку. Один раз, второй. «А теперь появляйся, — подумал он о стюардессе. — Посмотри своим непредвзятым взглядом, и увидишь то, что вижу я. Но поторапливайся». Сзади кто-то из пассажиров отдернул шторку. Уилсон оцепенел. Уродец за окном повернул голову на звук! Не в силах шевельнуться, Уилсон смотрел на него. «Ну торопись же! — мысленно подгонял он стюардессу. — Ради бога, поторопись!» Уилсон пережил несколько болезненных мгновений безумия. Его взгляд без конца перескакивал с места, где только что находился уродец, к вопрошающему лицу стюардессы и обратно. Стюардесса, крыло самолета, опять стюардесса. Уилсон затаил дыхание. В глазах застыло смятение. — В чем дело? — спросила стюардесса. «В тебе. В твоем выражении лица», — хотел ответить ей Уилсон, но взял свои эмоции в тиски. Он вдруг понял, что стюардесса вряд ли ему поверит. — Я… извините, — произнес он. В горле пересохло. Уилсон попытался проглотить слюну, которой там не было, и издал странный цокающий звук. — Ничего особенного. Еще раз извините. Стюардесса явно не знала, как на это ответить. Она стояла покачиваясь и одной рукой держалась за спинку соседнего кресла. Другая рука замерла на складке форменной юбки. Она открыла рот, но не могла подыскать нужных слов. — Хорошо, — наконец сказала она, воспользовавшись «дежурным» покашливанием. — Если вам что-то понадобится… — Да, конечно. Благодарю вас. А мы что, попали в грозу? — Совсем небольшую, — быстро улыбнулась стюардесса. — Можете не волноваться. Уилсон слегка кивал в такт ее словам. Затем, когда она отошла от кресла, стремительно втянул воздух, раздувая ноздри. Он был уверен: стюардесса уже сочла его сумасшедшим, но не знает, как поступить. Курс подготовки стюардесс не содержал в себе ситуацию, с которой она столкнулась в этом полете. Ее не учили, как обходиться с пассажирами, если они утверждают, что видели человечков, притаившихся на самолетном крыле. Сочла сумасшедшим? Уилсон резко повернул голову к иллюминатору. Он смотрел на темные очертания крыла, на выхлопы с языками пламени, на мигающие сигнальные огни. Он видел уродца! В этом Уилсон мог поклясться. Но разве можно адекватно видеть всю картину, воспринимая ее вполне здраво, и в то же время включить в нее какой-то придуманный элемент? Ведь разум сумасшедшего искажает картину реальности. Логично ли, что разум, правильно интерпретируя все прочие детали, добавляет туда что-то заведомо несуществующее? |