Книга Рассказы, страница 294 – Ричард Мэтисон

Я наелась.

Перевод: Сергей Удалин

— От этого дворника у меня мурашки по спине, — сказала Рут, вернувшись днем домой.

Я оторвал взгляд от пишущей машинки, когда она положила пакеты на стол и посмотрела на меня. Я уничтожал второй черновик рассказа.

— От него у тебя мурашки, — повторил я.

— Да, именно, — сказала она. — От того, как он подкрадывается. Он просто какой-то Питер Лорре^[68].

— Питер Лорре, — повторил я.

Я все еще обдумывал сюжет.

— Милый, — умоляющим тоном продолжала она, — я серьезно. Он мерзкий тип.

Я, моргая, вынырнул из сгустка творческого тумана.

— Детка, но что же бедняга может поделать со своим лицом? — спросил я. — Наследственность. Будь к нему снисходительней.

Она плюхнулась в кресло у стола и принялась выкладывать на стол всякую бакалею, ставя банки друг на друга.

— Послушай… — произнесла она.

Я нутром чую, когда она вот-вот заведется. Этот ее убийственно серьезный тон, которого она даже не сознает. И который, однако, появляется каждый раз, когда она готова поделиться со мной каким-нибудь из своих «откровений».

— Послушай… — повторила она. Драматический повтор.

— Да, дорогая, — отозвался я.

Я уперся локтем в крышку пишущей машинки и терпеливо смотрел на нее.

— У тебя такое лицо… — сказала она. — Вечно ты смотришь на меня как на какую-нибудь умственно отсталую или кого-то в том же роде.

Я улыбнулся. С трудом.

— Ты еще пожалеешь, — сказала она. — Однажды ночью этот тип прокрадется к нам с топором и отрубит нам головы.

— Он просто несчастный человек, который зарабатывает на жизнь как умеет, — сказал я. — Моет полы, поддерживает огонь под котлами…

— У нас отопление на мазуте, — сказала она.

— Но если бы у нас был котел, этот человек следил бы за ним, — сказал я. — Давай проявим сострадание. Он трудится, так же как и мы. Я сочиняю рассказы. Он моет полы. Кто знает, какой труд более ценен?

Она смотрела понуро.

— Ладно, — произнесла она, показывая жестом, что сдается. — Ладно, если ты не желаешь смотреть фактам в лицо.

— Каким фактам? — напирал я.

Я решил, что лучше позволить ей выговориться, пока ее идеи не прожгли ей в мозгу дыру.

Она прищурила глаза.

— Послушай меня, — сказала она. — Этот человек находится здесь не случайно. Он вовсе не дворник. Я не удивилась бы, если…

— Если бы этот многоквартирный дом оказался просто прикрытием для тайного игорного притона. Прибежища врагов общества. Подпольного абортария. Логова фальшивомонетчиков. Явки киллеров.

Она была уже в кухне, с грохотом рассовывала жестянки и коробки по шкафам.

— Ладно, — сказала она. — Ладно. — Этаким терпеливым тоном, означающим «если тебя убьют, то мне можешь не жаловаться». — Не говори потом, что я не предупреждала тебя. Раз уж я вышла замуж за непробиваемую стену, ничего не поделаешь.

Я подошел к ней и обхватил руками за талию. Поцеловал ее в шею.

— Прекрати, — сказала она. — Ты не собьешь меня с толку. Этот дворник, он…

Она развернулась.

— Ты, видимо, серьезно? — произнес я.

Лицо ее потемнело.

— Да, дорогой, именно, — сказала она. — Этот человек очень странно на меня смотрит.

— Как?

— Ну… — Она задумалась, подыскивая слово. — С… с… предвкушением.

Я хмыкнул:

— Не могу его за это винить.

— Да будь же серьезнее.